Попаданка требует развода. И Дракона в мужья - Эмили Гунн

Между длинными пальцами — кожистые перепонки. Чудаковатое, украшенное жемчугом одеяние, плотно прилегающее к телу. А на безволосой голове — корона из кораллов, украшенная жемчугом, сапфирами и, кажется, розоватыми александритами.

За, очевидным правителем, толпились его вероятные подданные

«Кажется, если не в Подводное, то, как минимум, в Надводное царство, мы визит нанесем!» — заключила я, завершив беглый осмотр, встречавшей нас делегации.

— Приветствую тебя Ихрис, правитель водного народа! — поздоровался Торин, слегка опустив голову.

— Торин из рода Глубоководных! — таким же едва заметным кивком ответил царь, однако сразу же ударил нас под дых: — Если бы я знал, что ты хочешь укрыть у нас эльфа, дважды бы подумал, прежде чем соглашаться, — добавил он своим тонюсеньким голоском больше похожим на женский.

И стрельнул в меня крайним неодобрением в синих глазищах.

— К счастью, наши предки находятся в дальнем родстве. И благодаря их древнему соглашению вопросы при оказании поддержки не задаются. И всё же Глубоководные драконы в моем лице признательны тебе, Ихрис.

Морской правитель ответил натянутым молчанием. И, грациозно отвернувшись, пошел в сторону длинных, извилистых ступеней, ведущих наверх.

Я вопросительно повернулась к Торину, и он знаком подтвердил, что нам следует идти за Ихтисом.

Постепенно стали показываться купола, водруженные прямо на пещеры. А окна и двери были вырезаны прямо в камне. Невероятная архитектура! Девять округлых минаретов величественного дворца блестели и переливались золотом, а скалистые стены были выкрашены в бирюзово-синий. Поверх этой сверкающей поверхности рука непревзойденного художника нанесла миллионы символов, рассказывающих об истории зарождения самобытного народа.

В безразмерных пещерах, проникающих одна в другую, блуждало множество маленьких, желтых существ-огоньков, что освещали владения Ихриса подобно живым фонарикам.

Единственные двери, обнаружившиеся в этих сказочных потемках, распахнулись, стоило нам только подойти к ним. И выпустили нас в огромный внутренний двор, где в садах невероятной красоты, меж диковинных растений прогуливался поразительный народ. Создания, что выглядели почти как люди, говорили как люди, жили как люди и даже дышали воздухом, но все до единого были вооружены еще и жабрами!

И все они с настороженным удивлением провожали нас своими большими глазами. Особенно меня.

— Потрясающе! Целое Прибрежное королевство. Почему про них никто не говорит? Никто о них не знает? Это что, магия какая-то? — временами забывала я, что у нас с драконом холодная война и спрашивала его о загадочных приятелях.

Мои восторженные реплики Торин пропускал мимо ушей, как и положено суровому чешуйчатому, не якшавшемуся со всякими эльфийками.

А вот до воспитанных жабр Ихриса, как выяснилось чуть позже, мои возгласы долетали. И царь очень скоро не вынес моих безответных потуг узнать хоть что-то.

— Если знать законы физики и приправить их всего-то щепоткой тайной магии, можно добиться еще и не такого, — к моему изумлению, подал голос сам Ихрис после очередного моего приступа любознательности.

— Благодарю! — с чувством произнесла я, нагнав правителя. — Понимаю, я Вам не нравлюсь, как и весь эльфийский род. Но поверьте, я и сама не в восторге от того, что творят подобные мне. И… И, может, Вы знаете, как снять вот это? — собрав всю наглость в кулак, отважно выпалила я.

И зажмурилась. Выставив перед ним руку с злосчастным браслетом Алатара.

— Хм, интересно, — задумчиво протянул Ихтис после долгих мгновений, в течение которых я ожидала гнева. Хлесткую волну его морской ярости, солёных брызг негодования или певучего визга наподобие пения одного небезызвестного певца из моего мира.

Но когда я с опаской приоткрыла один глаз за другим, правитель, остановившись, с искренним любопытством рассматривал украшение.

А вот на Торина страшно было смотреть!

Сжатые в линию губы, выступающие скулы и неласково полыхающий взор.

В общем всё как обычно и неясно почему.

Хотя нет, ясно. Видимо, по мнению Дракона, я тут субординацию нарушаю, беспардонно донимая царя.

— Неудивительно, что драконы не смогли его снять, — пробормотал Ихрис, пошевелив жабрами. — Это не их уровня артефакт.

«Ага, — зыркнула я в Торина. — И кто кого теперь не уважает? Вон лучше с роднёй своей, смахивающей на фрика, ругайся».

И, как это всегда между нами происходило, Драконище будто мигом прочел весь мой посыл. И не стал задерживаться с ответом. То есть Торин, фыркнул, закатив глаза.

«Эта мимика, надеюсь, к Ихрису относится, а не ко мне?» — транслировала я, выгнув брови.

— Однако у нашего древнего и просветленного народа достаточно знаний для этого, — тем временем вежливо закидывал правитель камушки в огород драконов. — Отдохните. Позже вас отведут к Галеону, — вызвал он своим решением гримасу удивления на лице Торина.

А мне, по едва уловимым вибрациям, отчего-то показалось, что царь проникся ко мне небольшой симпатией.

Внутри дворец не уступал внешнему первозданному величию. И, признаться, для эльфоненавистников, здесь нас приняли достаточно хорошо.

А после ужина из разнообразных морепродуктов, как нам и обещали, нас проводили в один из минаретов, где обитал тот самый загадочный Галеон.

Я была уверена, что встречу мудрого и древнего старца. Но вместо него перед нами в кроватке из большой ракушки резвился чешуйчатый малыш!

И он был настоящим милашкой!

По человеческим меркам, ему не было и двух лет. А две няньки одетые в голубые воздушные одеяния суетились вокруг него.

И они обе вместе с Торином неопределенно покосились на меня, когда я стала с ним сюсюкаться.

— Что? Я снова сделала что-то не так? — тихо спросила я у подошедшего ко мне Дракона.

— Оставьте нас наедине, — вдруг произнес малыш, сложив кренделем свои пухленькие ножки, а я застыла с открытым ртом.

— Не доведи младенца, — с иронией прошептал Торин мне перед уходом. Так, чтобы слышала лишь я одна. — Не хотелось бы, чтоб эти милые нянечки через пару секунд ворвались обратно сюда успокаивать ревущего малыша.

В ответ я могла лишь натужно улыбаться. Делая всё возможное, чтобы никто не понял, как я хочу пошутить в отместку.

Но зато после задушевной беседы с малышом, который и оказался тем самым мудрым Галеоном, я придумала великолепную месть моему Жракону!

Не стала пересказывать ему, о чем мы болтали с грудничком!

— Странно, что плача младенца мы так и не услышала, — сказал Торин, когда я вернулась к нему из комнаты Галеона.

Нас как раз провожали в наши покои, где нам любезно