Попаданка требует развода. И Дракона в мужья - Эмили Гунн

— Именно так. Я магистр артефакторики, — сделал он паузу, очевидно, ожидая, что я всплесну руками и изумлюсь тому, в каком молодом возрасте он этим званием обзавелся. — И я разберусь, что ты пронесла в наш лагерь, — грозно добавил Ардор, поняв, что восторженных всплесков с моей стороны не будет.

— Рада слышать, — усмехнулась я. — А ты можешь его снять? — спросила, вытянув руку с браслетом.

Выкать колдуну расхотелось. Какой-то парнишка будет мне тыкать и угрожать, а мне его магистром величать?

— Его не легко будет снять, — сдулся великий магистр. — Драгоценность напитана энергией сильного эльфа. Нужно покопаться в рунических письменах и досконально исследовать, какие побочки могут быть от изъятия. Но нас должно другое беспокоить, — обратился он к командорам. — Пока она тут, ее супруг может выследить и нас, — почесал он затылок совсем уж не по-профессорски.

И вот не знаю я, имел ли он в виду эльфийскую золоченую пакость при этом или меня саму.

Все с подозрением в глазах вперились в меня.

— Я же сказала, что приглушила его на время! И уже говорила, что не могу это снять самостоятельно, — прошипела я, не обрадовавшись таким взглядам. — Я готова сотрудничать. И сама прошу избавить меня от этой рабской мерзости! Как видите, я с бывшим мужем не заодно, — возмутилась я, перестав следить за интонациями.

— Или это всего лишь искусная игра, — заметил Торин.

— Ты всерьез считаешь, что этот Алатар послал бы свою жену шпионить за нами? — появились на лбу Бальтазара ироничные морщинки, когда он приподнял брови. — На мой взгляд, все же намного правдоподобнее то, что она сбежала от деспотичного мужа. Особенно, если учесть скверный характер лорда, о котором мы говорим.

— А нескверных среди них и нет, — хмыкнул темноволосый Гард.

— И я полностью с тобой согласен, — недобро проехался Торин по мне своими зелеными очами. — Не стоит верить эльфам, даже если они такие... — начал было он, но замялся и остановился, не закончив предложение.

— Прельстительные? — закончил за него Бальтазар, и уголки его губ дрогнули в улыбке. — Так что же это на твоем запястье, прелестная леди Нина?

— Вот это я и взялся выяснить, — торжественно заявил Ардор, и все мазнули по нему угрюмыми взорами.

— А, может, милая леди сама нам обо всем расскажет? — харизматично улыбнулся мне Бальтазар. — Раз она так настойчива в утверждении, что мы на одной стороне, — промурлыкал он, больше напоминая жирного ластящегося кота, унюхавшего сметану, чем сурового дракона.

— Только если буду уверена, что вы не причините мне вреда и защитите от Алатара, — поставила я условием, обворожительно улыбнувшись в ответ.

Не то, что бы у меня было, что добавить к уже сказанному, но еще раз попробовать сторговаться ведь можно?..

— Это все требования? — уточнил Рыжий командор, пока Торин, рассеянно разглядывавший деревья, усердно делал вид, что удалился в астрал.

— Нет, конечно, не все, — заявила я, удостоившись в результате возвращения Торина из небытия.

— Началось, — растянулась предвзятая ухмылка на его чувственно очерченных губах. — Сейчас Эльфийка ознакомит нас с полным списком условий в обмен на… напомни-ка, что ты можешь предложить взамен того, что мы будем рисковать чешуёй ради тебя?

— Своё согласие на уничтожение моего венчального браслета, — послала я Дракону прожигающий взгляд. — Для девушки это существенная жертва, знаешь ли.

Торин сжал челюсти, заиграв желваками. Так, будто мои слова застряли у него в зубах горькой трухой. И он с отвращением пытался ее растереть на нет.

— А вообще, я собиралась попросить тарелку супа, — показала я на большой котел, который уже десять минут, как соблазнял меня насыщенным ароматом наваристого мясного бульона.

Кто-то издал тихий смешок, а Бальтазар, удивленно застыв на секунду, вдруг откинул голову назад и разразился искристым, заразительным смехом.

«Хорош, — не могла я не отметить про себя. — Не так, как Торин, конечно, но… Блин… чики с вареньем! Зачем я их сравниваю?».

— Не такая она уж и корыстная, как ты себе рисуешь, командор, — отсмеявшись, поддел Бальтазар Торина.

— Однако на каком основании мы можем не возвращать Светлому его законную жену? — вторгся в мои мысли и в нашу с Торином грызню Ронард.

— Я как раз над этим ломаю мозги, — поделился Бальтазар своими думами. И вся едва-едва появившаяся теплота из его глаз мигом улетучилась. — Ты можешь быть тут только в качестве заложницы. И если твой супруг всё же решит вернуть наш артефакт, нам придется совершить обмен, — сказал он мне сухо, устремив тотчас же на Торина пытливый взор.

Тот промолчал. Только глаза полыхнули огнем. Однако и эту эмоцию Дракон мигом сморгнул, то пламя потухло, затянувшись льдом безразличия.

Итак, я осталась в драконьем лагере. Меня накормили, снабдили спальным мешком, который почему-то величали постельными принадлежностями, и устроили в одной из палаток, приставив круглосуточную охрану.

— У твоих стражников имеются истинные пары, — предупредил Торин, оставляя меня на их попечение. — Не советую унижаться и пробовать обворожить их ради побега. Не выйдет.

— Зачем же размениваться на солдат, когда есть генерал? — томным голосом спросила я, токмо для того, чтобы позлить хама. — Я начну с кого-то более весомого, — стрельнула глазками в направлении Бальтазара, отдающего вдалеке какие-то приказы своим помощникам.

Торин ответил потемневшим взглядом и сжавшимися в немой ярости кулаками. То есть оставил моё замечание без устных комментариев, спешно ретировавшись.

Ну-ну, посмотрим, сколько желчи умеют вырабатывать Драконы, и в какой момент она возгорается, превращаясь в искреннее пламя ревности. В том, что он меня безбожно ревновал, я уже почти не сомневалась. Только нужно ли мне было это понимание? Я и сама не совсем осознавала, чего добиваюсь, провоцируя Торина. И что из всего этого выйти может.

Но иначе не могла. Меня просто бесили его попытки оскорбить меня и обвинить во всех смертных грехах. И в конце концов, я пришла к выводу, что всего лишь хочу вывести Дракона на чистую воду. Не зря же Торин, как выяснилось, относится к редкому роду Глубоководных Драконов. Барахтается в этой своей темной пучине и не видит дальше собственных жабр! Пусть уже прекратит задевать меня то гневом, то надменностью и честно