Судьба исправлению подлежит. Шаг второй - Сусанна Ткаченко

— К слизням? — уточнила я.

И воображение тут же нарисовало отвратительную картину встречи с полупрозрачным холодным существом размером с телегу. Я невольно поёжилась.

— У меня на Палюсе явно обострилась вампирская часть наследия, — ответил он тихо. — Не знаю, из-за атмосферы острова или из-за того, что на «Парящем» её глушили эльфийским амулетом и теперь она наверстывает… но я получаю чёткий сигнал, что нужно свернуть в траву.

— Так, может, ты сходишь и глянешь, что там? Зачем всей толпой в ловушку, если это она, попадать? — предложил Тристан.

Карсиан отпустил мою руку. Мне сразу стало холодно и неуютно — видимо, ночь уже наступила, и только тепло Карсиана не давало мне это ощутить.

Глава 20

Карсиан

Брат дело говорил. Незачем ходить в разведку всей толпой. Хотя… у меня, едва мы вышли на сушу, резко пропало желание разделяться с основной группой. И дело тут не в том, что я боялся заблудиться или за свою шкуру, — нет. Я не хотел оставлять Алтею. И Мариэллу тоже. Я действительно ощутил на Палюсе странный прилив вампирских сил — будто давно ушедшая раса напитала этот континент своей древней тёмной магией, оставила в самой земле невидимые следы, древние ловушки, а может, сюрпризы пострашнее. Конечно, все мои спутники — сильные маги, но никто, кроме меня, не чувствовал подлинной сути этого места, не слышал его тихого, но настойчивого зова в крови. Так что рисковать не хотелось.

— Да. Стойте, не двигайтесь и выставите щиты на всякий случай, — отпустив Алтею, сказал я и скользнул в густую высокую траву, отливавшую в сумерках сизым серебром.

Что меня туда так сильно влекло, понял почти сразу. Мы прошли очередную пропускную арку. Ушли недалеко — артефакт остался метрах в пятидесяти позади. А это значило, что огромное поле до самого леса тоже может быть лишь иллюзией. Не удивлюсь, если и тёмный частокол деревьев вдали — тоже обман зрения. Хитрые колонисты превратили подходы к своим владениям в настоящий магический лабиринт. Видимо, чтобы ни один незваный гость не смог просто так подобраться к их поселениям, а абориген сбежать. В пропускных артефактах, скорее всего, использовалась вампирская магия или её грубое подобие — отсюда и мой острый, почти физический отклик на них. Нет, оставлять друзей одних здесь нельзя. Они без меня, даже с волшебным футляром в руках, в два счёта заблудятся в этом обманчивом сумраке.

Вернулся к группе, чувствуя, как натянутая тишина вокруг сразу же ослабла.

— Что там? — тут же спросила Алтея, внимательно в меня вглядываясь.

— Арка там. Вернёмся немного по дороге. Я скажу, в каком месте свернуть в траву, — ответил я как можно беззаботнее.

Приближение ночной грозы, о которой говорил Тристан, я уже и сам ощущал — воздух зарядился статикой, от которой слегка пощипывало кончики пальцев, — но совершенно не собирался нагнетать и без того напряжённую атмосферу.

Мы развернулись и пошли по утоптанной грунтовой дороге назад.

— Стрелка прям очень возмущается, — с усмешкой сообщил Иосиф Бузинский, глядя на футляр. — Такое впечатление, что вместилищу не терпится наконец-то встретиться со своим содержимым.

— А вдруг мы всё же найдём там клинок? Откуда уверенность, что «Последние надежды» — одноразовые? — спросил Апрель.

Граф тут же принялся рассказывать о старинных преданиях семьи Бузинских и о том, что поведал дракон, который лично вручил им этот артефакт много поколений назад.

— Но он же не сам его сделал, правда? Значит, есть вероятность, что дракон и сам не знал всех тонкостей, — задумчиво протянул Леон.

— У меня от всех этих разговоров азарт проснулся — хочется поскорее дойти до места и как следует помахать лопатой, — бодро сообщил Тристан, поправляя сползавшую на лоб прядь ненастоящих чёрных кудрей.

До этого момента в наших планах не было устраивать раскопки. Мы лишь для отвода глаз собирались пройти по маршруту — на случай слежки, — попутно фиксируя царившие в колониях бесчинства. Но теперь всё изменилось.

Меня потянуло в сторону от дороги, будто за локоть дёрнули.

— Здесь! — объявил я, останавливаясь.

Отряд, не раздумывая, смело шагнул в упругую высокую траву, раздвигая ее руками. Через пару метров мы вышли к пропускной арке. Снова приложили к ней наши жетоны. Руны вспыхнули, и иллюзорный щит спал.

Лес по-прежнему темнел где-то в отдалении, но теперь перед нами открылся совершенно иной вид: внизу, у подножия пологого холма (оказывается, мы шли по возвышенности), раскинулось ярко освещённое поселение.

— Ой! Капнуло! — воскликнула Мари ломающимся подростковым голосом Костика и потёрла нос.

С неба начали падать редкие, но крупные капли — мне тоже мазнуло по щеке. Скоро ливанет, как из ведра.

— Трава тут низкая, бежим! — скомандовал Тристан и, схватив за руку нескладного подростка Мари-Константина, рванул с холма первым, легко и быстро, как опытный бегун.

Я тоже ухватил Алтею за руку и поспешил за ним, чувствуя, как влажный воздух бьёт в лицо.

Наша обработанная магией обувь позволяла не только идти много часов без устали, но и бежать, словно что-то незримое толкает в спину, придавая невероятную лёгкость каждому шагу, хотя сильных попутных ветров на Палюсе, как известно, не бывает. Стремительное движение разогнало кровь, взбодрило, заставило забыть о тревоге. Мы едва успели затормозить, ни капли не запыхавшись, возле очередного пропускного артефакта на самом входе в поселение. Я прислонил свой жетон камню, глядя на уютные огни перед нами.

Неужели и это всё — лишь очередная искусная иллюзия?

Глава 21

Хиллар

Ни вампиры, ни пауки (а от них способностей в магофагах было больше, чем от людей) море не любили. Соль вообще действовала на создателей Хиллар самым негативным образом. Оседала в лёгких и на коже, вызывая першение и зуд, рассеивала магию. Поэтому, к глубочайшему сожалению госпожи президента, находясь в открытом море, она теряла часть своих способностей. Совершенно никак не могла повлиять на скорость корабля и другие процессы. Хиллар ненавидела чувство беспомощности, когда ей приходилось полагаться на своих никчёмных помощников. Но выхода не было, поэтому своё плохое настроение она вымещала