Судьба исправлению подлежит. Шаг второй - Сусанна Ткаченко

Я надела свой походный мешок и надвинула на голову широкополую защитную шляпу. Наша маленькая процессия, помахав на прощанье Верещагину, двинулась к арке. Старпом опустится под воду и будет ждать нас в этом месте, выставив из «Невидимки» перископ.

По очереди мы приложили свои пропускные медальоны к холодной поверхности арки. Руны вспыхнули, и тут же перед нами пал иллюзорный щит — оказывается, в гуще высокой травы нас ждала достаточно широкая грунтовая дорога.

— К счастью, она идёт параллельно берегу, — проворчал отец, с облегчением выдыхая. — А то бы я усомнился в том, что старпом выбрал хорошее место для высадки.

Он был заметно напряжён и зорко, по-солдатски, оглядывался по сторонам — сказывалось военное прошлое. Место было незнакомое, и мы не знали, чего ждать. Однако вокруг не было ни единой человеческой души. Тишину нарушали лишь крики невидимых зверюшек в лесу да стрекот насекомых в траве. В небе спешили найти ночлег последние стайки птиц. Нам бы тоже стоило о ночлеге подумать.

Мы вышли на дорогу и ненадолго остановились в нерешительности. Карсиан достал свёрнутую карту, а отец — футляр от «Последней надежды», который должен был работать как компас.

И он сработал! Едва папа открыл крышку, на бархатной подкладке появилась тонкая светящаяся голубым светом стрелка. Она показала, что нам нужно идти по этой дороге в правую сторону. А вот горы, где, по информации от Марты, хранилось нечто ценное для Хиллар, Карсиану, судя по карте, придётся искать совсем в другой стороне.

Меня вдруг остро резанула мысль, что зря я постеснялась уединиться с ним в шатре. А вдруг мы сейчас попрощаемся навсегда? Это меня так проняло, что я инстинктивно схватила любимого за руку и вцепилась в неё мёртвой хваткой, будто он мог исчезнуть прямо сейчас.

Карсиан обнял меня за плечи:

— Вместе пока пойдём. Я должен убедиться, что вам ничего не грозит, — сказал он твёрдо.

И у меня словно камень с плеч свалился. Да, конечно, лучше держаться вместе. Во всяком случае, пока не освоимся и не поймём, как тут с транспортом, ночлегом и прочими необходимыми для путешественника вещами. А там… А там, может быть, мне удастся наконец освоить свою размножающую силу, и тогда не придётся расставаться вообще.

Наша небольшая, но пёстрая компания двинулась по дороге, следуя за незримой нитью голубой стрелки. Я решила времени даром не терять и потихоньку, в такт шагам, начала делать незаметные дыхательные упражнения для циркуляции и тонкой настройки резерва. Вдруг, если буду достаточно внимательно к себе прислушиваться, обнаружу, где прячется эта хитрая неуловимая способность, и научусь отделять её от основного потока магии.

Однако очень быстро мои спутники решили развлечься разговорами, и мне пришлось от тренировки отказаться: совершенно невозможно сконцентрироваться, когда обсуждения такие интересные.

— Почему не темнеет? — поинтересовалась Мари.

Закат действительно затянулся. Мы привыкли к тому, что ночь накрывает наши родные края стремительно, а тут идём и идём, а темноты всё нет.

— Это из-за того, что на Палюсе встречаются День и Ночь, чтобы поболтать о том о сём, да так увлекаются разговором, что не могут разойтись. Поэтому вампиры и любили этот материк. Здесь всегда господствует вечер — самое комфортное для них время суток, — тоном ярмарочного сказочника ответил Апрель.

Леон фыркнул:

— А если по-научному, то наш Лаор так расположен по отношению к светилам, что часть, где лежит континент под названием Палюс, никогда не попадает ни в полную ночь, ни в полный день, — пояснил он. — Бывает немного светлее в разгар дня и немного темнее в разгар ночи, но традиционного разделения времени суток мы тут не увидим.

— Удобно как, не надо тратиться на фонари, — заметила Мари.

— А как же тут понимают, когда ложиться спать, а когда подниматься? — спросила я, с трудом представляя себе жизнь без привычных ориентиров.

— Вся флора и фауна Палюса ориентируется не на свет, а на температурные колебания и магические импульсы земли, — пояснил Леон, с явным удовольствием погружаясь в тему. — Чувствуете, что воздух стал прохладнее и влажнее? Для местных жителей это сигнал «ночи». В такие часы открываются светящиеся грибы-фонарики, начинают петь стеклянные цикады, а в небе часто сгущаются тучи и случаются световые дожди. А когда температура чуть повышается — это условный «день». Тогда на охоту выползают, например, огромные слизни-гелиофаги, питающиеся частичками рассеянного света и магическим спектром.

Я невольно огляделась, и мне почудилось, что в густой тёмной траве у края дороги спешит домой зазевавшийся гигантский слизень. Мысль о встрече с этим неприятным существом воодушевления у меня не вызвала. Я инстинктивно подвинулась ближе к Карсиану.

— Откуда ты всё это знаешь, парень? — спросил мой отец, и в его голосе прозвучала уважительная нотка.

Сто процентов он сейчас думал о Костике и с лёгкой досадой сравнивал: мой брат куда больше интересовался спортом, общением с приятелями и оружием, чем чтением и глубокими научными изысканиями.

— Я изучал Палюс, — оживился Леон. — Раньше здесь в больших количествах добывали один очень редкий минерал — окаменевшую смолу доисторических «вечерних» деревьев. Говорят, они впитывали не свет, а отсвет времени между днём и ночью. Этот минерал — цейзерит — был ценнейшим ресурсом для высокой артефакторики, стабилизатором сложнейших энергетических матриц. У меня есть теория, что древние вампирские роды использовали его для создания своих магофагов.

— А ещё тут лет триста назад нашли пещеру, усыпанную «слезами луны» — редчайшими светопроводящими кристаллами, — с искренним сожалением добавил Апрель. — Но всё, конечно, уже давно собрали и вывезли. Теперь такие кристаллы — музейная редкость.

Тристан вдруг поднял голову и настороженно оглядел небо.

— Знаете, друзья, мой внутренний барометр засек резкий скачок влажности и едва уловимую статику в воздухе, — сказал он недовольно, поправляя неудобный парик. — Чует моё сердце, а точнее, магический резонанс в костях, что скоро грянет тот самый светящийся ливень. Хорошо бы до его начала найти крышу над головой или хотя бы поляну, и успеть поставить палатки.

Я усилила зрение магией, пытаясь вглядеться в сгущавшуюся даль, но никаких огней постоялого двора или признаков поселения не увидела, хотя мы прошли уже изрядное расстояние. Немного тревожила пустота этой дороги. За всё время нам не встретился ни один путник, ни одна повозка, ни даже сторожевой пост.

— Нам нужно свернуть, — внезапно сказал Карсиан.

Его взгляд был устремлен вправо,