Цветочный код, или Попаданка для дознавателя - Ольга Михайлова

Он вышел, растворяясь в вечерних сумерках. Я осталась стоять посреди лавки, прижимая к щеке руку, которая всё ещё чувствовала тепло его почти прикосновения. Понимание, что игра стала ещё страшнее и ещё прекраснее, медленно трансформировалось в дальнейшую мысль: теперь на кону было не просто расследование, на кону было его сердце. И, кажется, моё тоже. Ну и жизни. Но это вторично.

Глава 32

Утро началось с тишины и навязчивого гула в ушах после вчерашнего напряженного разговора. Слова Сандро: «Вы — гораздо больше» — эхом отдавались в сознании, смешиваясь с тревогой и странным, щемящим теплом под ложечкой. Чтобы не сойти с ума от анализа каждого его взгляда, я погрузилась в работу.

Первым делом — осмотр вазонов. Новые ростки, проросшие из семян-пылинок с чердака, вели себя… необычно. Это были не просто растения. Невысокие, с бархатистыми листьями нежного серебристо-сиреневого оттенка, они тянулись к прохожим дамам, слегка покачиваясь, словно котенок, жаждущий ласки. Я окрестила их «коточками». Стоило мимо пройти мужчине с решительной походкой или громко заговорить — их «головы» резко вздергивались, а листья складывались, будто в напряженной готовности. Они не просто росли. Они наблюдали.

Кактус-генерал, видимо, счел их манеры недостойными лавки такого уровня. Я застала его за уроком этикета: он тыкал колючкой в один из «коточков», заставляя того выпрямиться и прекратить вальяжно свешиваться с края вазона. Хомяк, сидя на плече у Марка, снисходительно наблюдал за процессом.

Решиться на визит к артефактору было непросто. Мысли о храме и кристаллах заставляли смотреть на каждого незнакомца с подозрением. Но мечта о газонокосилке, на которой можно было бы ездить, перевесила все сомнения.

Лавка мастера оказалась не похожей ни на что, виденное мной ранее. Она напоминала не магазин, а гибрид гаража и ювелирной мастерской. В воздухе пахло озоном, маслом и жженым металлом. Повсюду стояли диковинные механизмы, чье назначение можно было только угадывать. И сама хозяйка — девушка с голубыми волосами, заплетенными в два пучка по сторонам, словно антенны. Голубые глаза сосредоточенно изучали схему; издалека я бы даже подумала, что это кристаллы. Но это мне уже мерещилось. В стильном комбинезоне из плотной ткани, где множество кармашков и ремешков явно играли важную роль, мастер поднялась со своего места и чуть не столкнулась со мной нос к носу.

— Простите, я вас не заметила. Лана, — она протянула мне руку, покрытую переливающейся пылью, словно её окунули в радугу.

— Добрый день, госпожа Лана. Я бы хотела сделать особый заказ. — Далее пришлось показать свой рисунок. Стыдно было так, что уши горели. Уверена, в детском саду дети и то бы лучше нарисовали. Благо, Лана подхватила мысль и развила её в своём воображении.

— Газонокосилку? Самоходную? — она оценивающе посмотрела на меня, потом на свои чертежи. — Ну-ка, ну-ка… А привод какой? Паровой? Магический? Или… — ее взгляд упал на мой кристалл, висящий на груди в обрамлении кожаного шнурка. В ее глазах мелькнула вспышка чего-то такого знакомого… земного любопытства физика-экспериментатора? Не магический, а чисто технический интерес.

И тут я поняла. Грудь непроизвольно наполнилась воздухом. Не магия, не догадка — чистое ощущение, свербевшее на кончиках пальцев. Способ смотреть на мир, склад ума. Она была оттуда. Из мира, где законы Ньютона важнее заклинаний.

— Механический, — быстро сказала я, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — С бензиновым двигателем. Если можно.

Я побоялась. Трусливо боялась выдать себя, спросить прямо. Что, если я ошибаюсь? Что, если она работает на магов? Хотелось гнать такие мысли прочь.

Лана хмыкнула, будто я сказала нечто очевидное и немного скучное. — Три дня. Предоплата. Инструкцию приложу. Разберешься. — Небрежный взмах руки в мою сторону. Мастер уже проводила расчёты, расправляя мой «детский» рисунок под необычной лампой.

Я кивнула, оставила серебряную монету, и почти выбежала из мастерской, чувствуя, что больше не одинока. Да, цену Лана не озвучила, это был порыв души.

Она была своей, но я не могла ей ничего сказать. Замерла у входа, сжимая пальцы до хруста. Наконец, ещё раз посмотрела на окно. Широкая витрина наполовину перекрывалась деревянной Прямоугольной вывеской, в центре которой огоньки образовывали круг с молнией в центре. «Свет в окне».

С колотящимся сердцем и предвкушением поспешила к Марку. Паренёк проводил меня до улицы Мастеров, но сопровождать внутрь я ему не позволила. Хватило и вчерашнего посещения храма. Пусть лучше посидит на лавочке, воздухом подышит. Домой мы возвращались под местные новости. Марк успел пообщаться с местными мальчишками. Теперь же я с улыбкой слушала историю про Стингера, которая обросла несуществующими деталями. Марк от души посмеялся, чем излечил мое раненое сердце. Ребенок здоров и весел, что ещё нужно?

Три дня. Ровно столько пришлось ждать. Дознаватель не появился, хоть и обещал. Тревога за него перемешивалась с самобичеванием. Что, если я придумала его интерес? Секундный порыв давно угас, и, вполне возможно, он допрашивает другую цветочницу?

Сама на себя рассердилась за глупости. Есть свободное время? Отлично! Я решила провести его с пользой, устроив себе информационный детокс от заговоров и утонув в рутине. Чтение «Терра Дартиум» (теперь книга открывала мне больше страниц), составление букетов, и главный проект — фальшстена.

Я задумала превратить решетчатую стену в живой, дышащий гобелен из зелени. От пола до потолка. Марк с горящими глазами изучал мои эскизы и с энтузиазмом принялся выдирать сорняки вдоль дорожек во дворе, внося свой посильный вклад в преображение нашего общего дома. Было трогательно наблюдать, как он, сосредоточенно высунув язык, орудует тяпкой, а Мопс важно прохаживается рядом, будто принимая работу.

К вечеру третьего дня небо потемнело, налилось свинцом. Первые тяжелые капли упали на разгоряченные каменные дорожки, а вскоре разразилась настоящая гроза. Все уличные работы прекратились, торговля завершилась, оставалось запереться и выдохнуть. Мы с Марком сидели на кухне, пили чай и слушали, как дождь барабанит по крыше, а ветер воет в щелях. Было уютно. Безопасно.

В грохоте грозы прозвучали другие, более настойчивые звуки — тяжелые, мерные удары в дверь. Я вздрогнула.

Марк встревоженно взглянул на меня. — В такую погоду? Кто?

Я пожала плечами и пошла к двери, отодвинула засов.

На пороге, освещенный вспышкой молнии, стоял Сандро. Он был мокрый до нитки, вода стекала с черного плаща, фуражки и темных кончиков волос. Он выглядел