Доктор-попаданка генерала-дракона - Лана Кроу

тому, что он снова станет холодным и отстраненным. Что сядет подальше, назовет меня «Катриной» и возведет между нами ту самую невидимую стену. Я боялась снова стать для него чужой. — Виктория уже спала. А Тит… он сказал, что уже взрослый и может заснуть сам. А я должен идти к тебе, так как невежливо оставлять гостью одну.

Легкая улыбка тронула его губы, и что-то внутри у меня дрогнуло. Затем он сделал несколько шагов и опустился рядом со мной на ковер, у камина, а не в кресло напротив. — Можно? — Конечно, — я кивнула, и сердце забилось чуть чаще.

Мы сидели молча, глядя на огонь. И в этой тишине накопилось столько невысказанного. — Асмир… — начала я осторожно, боясь спугнуть эту хрупкую близость. — Можно, я спрошу о чем-то? — Спрашивай. — Я переживаю за тебя. Но боюсь, что если спрошу, ты снова… отстранишься. Он повернул голову, и его темные глаза в отблесках пламени казались бездонными. — Я не сбегу, — сказал он тихо, но твердо. — Спрашивай. Я глубоко вдохнула. — Как ты себя чувствуешь? Как твой дракон?

Асмир замер на секунду, его взгляд ушел в огонь. — Я полностью здоров, Рина, — порадовал меня он, а после добавил. — А дракон, он… умер. Больше его нет. — Но… неужели… все? — спросила я, чувствуя такую пустоту и боль от его последней фразы. — Может, я могу как-то… помочь? Спросила я ужасную глупость, но не могла остаться безучастной к этому всему… Я вспоминала, как Тит с гордостью рассказывал… А теперь? — Рина, уже ничего не сделать. Он умер, больше его нет.

Я не сдержалась. От усталости, от сострадания, от всей накопленной за эти дни грусти — я тихо всхлипнула. — Рина, что с тобой? — он встревоженно обернулся. — Прости, — выдохнула я, вытирая щеку. — Просто… мне искренне жаль. Жаль, что твой отец и мачеха так с тобой поступили. И ты, и Тит, и Виктория… вы заслуживаете всего самого светлого.

И тогда случилось неожиданное. Асмир не отстранился. Напротив, он слегка повернулся ко мне и просто… притянул меня к себе. Не страстно, а по-домашнему, по-дружески, так, как утешают ребенка. Его рука легла мне на плечо, а моя голова оказалась у него на груди. Я слышала размеренный стук его сердца. — Все хорошо, — сказал он, и его голос прозвучал прямо над моим ухом. — Так должно было случиться. Не плачь. Гладил и утешал он, словно мои слезы о его потере были для него важнее его собственной боли. — Мне так жаль, — прошептала я, уже немного успокоившись, но не отдаляясь. — Что тебе придется сказать об этом Титу. — Он умный мальчик, — тихо ответил Асмир. Его рука не останавливалась, медленно поглаживая мою спину. — Он поймет. Не все сразу, но поймет. Важно, чтобы он знал, что я всегда буду рядом. С драконом или без. Быть человеком тоже неплохо. Просто… сложнее.

Я наконец подняла голову и встретилась с его взглядом. Мы застыли так, в сантиметрах друг от друга. В его глазах не было ни гнева, ни стен. Только усталость. — Ты… очень хороший отец, Асмир, — сказала я искренне. — От тебя, — он мягко улыбнулся, — мне это слышать особенно приятно.

Тишина снова сгустилась вокруг, но теперь она была другой — теплой, насыщенной. Напряжение между нами было тягучим, сладким и немного пугающим. — Рина, — нарушил молчание Асмир, и его голос приобрел новый, серьезный оттенок. — Спасибо тебе. За то, что сделала для Тита. Солн все рассказал. Ты спасла ему жизнь. — Я просто… делала то, что должна была. Что любой на моем месте… — Не любой, — мягко, но настойчиво перебил он. — Ты была храброй. И умной. И… сегодняшний вечер… — он сделал паузу, подбирая слова. — Спасибо, что он был таким. Я давно не чувствовал себя так… просто. Так счастливо. — Я тоже, — сорвалось у меня.

И в этой тишине, под треск поленьев, ко мне пришло осознание. Когда я смотрела на Асмира, я чувствовала… Я чувствовала тепло, которое разливалось по всему телу. Спокойствие, которое он мне дарил своим присутствием. Смущение от его близости. Острое, щемящее влечение. Боже правый — я влюбилась. В свои семьдесят пять лет! Моя душа, вся моя сущность, прожившая долгую жизнь, позволила себе это невозможное, нелепое, прекрасное чувство. Я была как Тит — сочетанием детской непосредственности и взрослого понимания. Мое тело было молодо, но опыт — стар. Но душа, несмотря на весь свой опыт… моя душа влюбилась. За столько лет… впервые! Это такая глупость, но так… так приятно… Словно я вот-вот начала жить. — Рина? С тобой все в порядке? Ты замерла, — голос Асмира вырвал меня из водоворота мыслей.

Нужно было что-то сказать. Вернуться в реальность… — У нас же завтра проверка, — выдохнула я, и магия момента начала таять. Асмир тяжело вздохнул, и его плечи опустились под невидимой тяжестью. — Да. И мы… почти ничего не сделали из того списка. Все эти ритуалы… — Может, еще успеем? — предложила я, стараясь вложить в голос надежду. Внезапно я вспомнила. — У меня… у меня с собой листок Басмана, со списком ритуалов. Я взяла его и книгу по лекарскому делу. Чемодан не взяла… но, может, мы что-то можем сделать без реквизита?

Предложила я, и Асмир кивнул. — Можем попробовать, — с надеждой сказал он.

Глава 35

Асмир

Я чувствовал себя… собой, точнее — той версией себя, которую я похоронил много лет назад. Неопытным юнцом, у которого в груди бушует что-то живое, горячее и абсолютно неуправляемое. Оно рвалось наружу, заставляя кровь бежать быстрее, а разум — туманиться.

Сначала я злился на себя. Не понимал этой слабости. Но теперь… Черт возьми, я ведь не мальчишка. Я прожил жизнь, познал потерю, предательство, ненависть.

И вот появилась она. Рина.

Я никогда не встречал таких. В ней каким-то непостижимым образом уживались стальная воля и нежная забота, детская искренность и мудрость. Она была… цельной. Настоящей. Без масок, без игры, без фальши.

Я не искал спутницу. Не искал ни влюбленности, ни, тем более, любви. Считал себя слишком холодным, слишком прагматичным для этих ярких, «юношеских» чувств. Страдать, томиться, смущаться — это удел молодых или наивных. Я не был ни тем, ни другим.

Во мне оставалась разве что простая, животная похоть, да и та давно перестала быть тем всепоглощающим пламенем, каким была в юности.

Но с Риной… Все перевернулось. Я стал другим. И мир вокруг стал иным. Будто все встало на свои места после долгих лет хаоса.

Я давно не был так… счастлив. А мои