Даже не сомневайся - Юлия Резник

Прячась за дверцей, стягиваю с себя одежду. Она вся насквозь пропитана Хасаном. Его прикосновения, его запах, его дыхание — всё еще на мне. Духи, которыми я поспешно побрызгалась, перед тем как войти в квартиру, ничуть не спасли ситуацию. Наоборот, кажется, они только подчеркнули чужую, горячую ноту, въевшуюся в кожу.

В голове всплывает долбаная статистика. Пятьдесят пять процентов браков рушатся после измены. И только пятнадцать процентов выживают. Остальные… Продолжают друг друга мучить. Один боится, а другой всё время оправдывается.

Может быть, я близка к тому, чтобы перешагнуть в эту серую зону? Хочется вернуться и обо всем ему рассказать… Правда душит. Но… Это будет совсем нечестно. Мои признания его уничтожат. Зачем причинять мужу боль, тем более что я даже не уверена, что он сможет уйти? Он же… не умеет без меня. Он любит.

Набираю в ванну воды погорячее. Лью пену, сыплю соль. Осталась неудачная — слишком крупная, она долго растворяется, я пару раз обдирала задницу, прежде чем убрала ее с глаз долой. В общем, самое то сейчас, когда хочется содрать с себя кожу полностью.

Я погружаюсь в воду, зажмуриваюсь и даю волю слезам, думая о том, что, может, я просто сошла с ума? Может, кризис сорока лет существует на самом деле, и вот он — мой. Мое переосмысление… Ведь что я видела в своей жизни? Дом, работа, семья, заботы. И все это без права на ошибку.

Вода остывает. Я выхожу, кутаюсь в полотенце. Из зеркала на меня смотрит незнакомка. Губы распухли от поцелуев, щеки пылают, глаза блестят… От слез… или от счастья? Открываю шкафчик, достаю крем для лица и начинаю медленно втирать в кожу в надежде, что привычная рутина может помочь мне вернуть себя.

Когда усталость берет свое, возвращаюсь в спальню. Сажусь на край кровати, матрас подо мной слегка пружинит. Стас шевелится, сонно тянется ко мне рукой, обнимает за талию. Я перестаю дышать. Его ладонь тёплая, объятья привычные. Муж знает моё тело лучше, чем я сама. Но сейчас я не могу отделаться от ощущения, что его руки — прутья клетки.

— Всё нормально? — бормочет он, не открывая глаз.

— Нормально, — шепчу в ответ.

Глаза предательски щиплет от слез. Потому что ненормально. Всё катится в пропасть. Мне хочется прокричать: «Я таких наломала дров, Стас, я такого наделала…».

Но вместо этого я просто укладываюсь рядом, стараясь дышать ровнее. В темноте слышу его спокойное дыхание. Когда-то оно убаюкивало меня. Теперь напоминает метроном, отсчитывающий последние минуты спокойной жизни.

В памяти всплывает лицо Хасана. Его руки. Его голос. Его взгляд, в котором мне хотелось раствориться. Я закрываю глаза и думаю: может быть, именно так и сходят с ума. Когда два мира рвут тебя в разные стороны, и ни один не отпускает.

Уснуть не получается. Мысли скачут в голове, в конечном счете я сдаюсь и позволяю себе посмаковать нашу встречу с Хасаном от начала и до конца. И почему-то только сейчас, лежа в супружеской постели под покровом ночи, я отдаю должное его словам о том, что моим обидчикам напомнили, что нельзя обижать девочек.

То есть… То есть он признался, что магазин Караевых разгромили по его команде? И я, дура, только сейчас это поняла?!

Меня накрывает дрожь. Да, я догадывалась, что Хасан опасен. Слишком уверенно он держится, слишком спокойно реагирует там, где остальные кричат или оправдываются. Но одно дело — ощущать это на уровне интуиции, и совсем другое — понять, что он действительно способен на подобные действия. Вот тебе и дипломат. А как же переговоры?

С губ срывается абсолютно неуместный идиотский смешок. Стас переворачивается на бок. Хорошо хоть не разбудила…

В какой-то момент я и сама проваливаюсь в сон. Тревожный, неспокойный, вязкий. Оттого, наверное, и все произошедшее накануне кажется сном. То, что мы с Хасаном были вместе, на самом деле я понимаю, лишь когда открываю гардероб, чтобы взять белье, а мне на голову падают спрятанные накануне вещи. Вот тут ко мне и приходит запоздалое осознание, да…

День, не начавшись, идет наперекосяк. Нанося макияж, я неизбежно думаю о том, что если Хасан способен на такие методы ради женщины, которую хочет, то на что он готов пойти, чтобы ее заполучить в единоличное пользование? Где та граница, за которой он остановится? И есть ли она вообще?

Я хожу по кухне кругами. Завариваю себе кофе, делаю глоток, обжигая язык… Вот правду говорят — бойся своих желаний. Когда-то я очень хотела, чтобы в моей жизни появился мужчина, способный меня защитить. И вот моя мечта как будто осуществилась, но возник уже другой вопрос: смогу ли я принять мир, где всё решается так? Где мой покой готовы оберегать любыми… вообще, блин, любыми способами.

На секунду я даже торжествующе взвываю — да, о да… Что-то темное, злое и недолюбленное встает во мне на дыбы. Но потом я, конечно, его осаживаю. Затыкаю глотку бездумным инстинктам и включаю мозг с его запретами и чувством правильного.

Прикрываю глаза, и передо мной снова его лицо. Чёткие линии скул, спокойный, будто высеченный из камня взгляд. Он не сомневался ни секунды, когда вёл меня за руку в темноту магазина. Он не спрашивал разрешения — он просто делал. А я? Я безропотно шла за ним. Сама. Без сопротивления. С радостью.

Мне становится дурно от осознания, что внутри меня, оказывается, живет какая-то первобытная сущность, которая откликается на грубую силу. Я всегда думала, что хочу спокойствия, надёжности, предсказуемости… Но почему же тогда от одного его прикосновения у меня уходит почва из-под ног, а сердце ухает в пропасть?

От невеселых мыслей меня отвлекает взгляд, брошенный на часы. Я подскакиваю и несусь в прихожую, потому что планировала выехать еще сорок минут назад.

Чтобы заглушить мысли, в машине погромче включаю радио. Диктор монотонно бубнит о сложной криминогенной обстановке. Почему-то кажется, что сейчас он непременно осветит тему разбитых витрин в магазине в самом сердце столицы, но нет. Ведущий переключается на сообщение о большом пожаре. Где-то на севере города горит один из складов, принадлежащих… Караевым!

Я едва не пропускаю светофор — так меня выбивает из равновесия эта новость. Сзади возмущенно сигналят машины. Я извиняюсь, подмигнув фарами, а сама думаю: нет, ну нет. Это просто совпадение, и не более. Не может же Хасан… Или может? Что я вообще о нем знаю? Реального, а не того, что сама придумала. Может, он отбитый на