Желанная рабыня - Ани Файер

приводя меня в чувства. Он летит слева от нас, а его дракан чуть не цепляется крыльями за нашего зверя. Алрокх зол, его губы сомкнуты, а яркие желтые глаза горят диким пламенем. Я туплю взор, потому что все еще ничего не понимаю и пытаюсь привести свои мысли в порядок. Чувство вины поглощает меня с головой, отчего постыдно багровеют щеки.

— Чего тебе? — недовольно отзывается генерал, прикрывая меня своими огромными ручищами.

— Приземляйся! — командует эльф, тыча рукой в сторону небольшой поляны. — Быстро!

— Нет! — спокойно отвечает орк. — Рано еще, нас могут еще преследовать.

— Теперь они точно знают, где она, придурок! — рычит Алрокх на брата. — Что ты с ней сделал? — спрашивает он. — Она вся светилась, и я почувствовал сильный и мощный магический всплеск от нее.

— Я знаю! — огрызается орк. — Я тоже это почувствовал.

— Так что ты сделал? — не сдается эльф.

— Потом расскажу, чем занимаются орки со своей никхой, малыш, — хмыкает Рокх. А я ведь прекрасно осознаю, что Алрокх все слышал. И скорее всего даже видел, чем мы тут занимались. Прямо на дракане. Господи, во я потаскуха!

— Не переживай так, Анна, — гладит меня по бедру орк, — теперь ты точно моя, и я не дам тебя в обиду.

— Точно? Ты сомневался в этом? — спрашиваю у него. Молчит. Значит, и правда сомневался.

— Я был в смятении, — неожиданно отвечает Рокх. — От того, что ты — человек, — признается он. — Но ни минуты не сомневался в том, что ты — моя никха.

— Тогда почему ты сказал «точно»? — не унимаюсь я. Ну что я за душнила, а? Будто мне есть какое-то дело до этого, что придираюсь к каждому его слову.

— Потому что так сказал колдун, — вздыхает орк. — Так было нужно. Но я передумал. Потому что я почувствовал отклик от тебя. Твои эмоции — уникальны. Они не давят на мои, они сплетаются с ними, дополняя, понимаешь?

— Чего? — не понимаю совсем, о чем он говорит.

— Ты моя! — рявкает он слишком резко у самого моего уха. — И ты это знаешь! Чувствуешь! Потому что искришь в ответ, даже не смотря на то, что являешься обычным человеком! Так яснее?

Куда уж яснее? Придурок! Человек… Человек… Так говорит, будто призирает меня за это! Просто потому, что отношусь к этому виду. А орки что, лучше? Или эльфы? Или эти озабоченные драконы?

Радуюсь, что меня никто не трогает следующие двадцать минут. По-моему, я даже вырубилась прямо на груди Рокха. Потому что я почувствовала, как он меня крепко обнимает, прижимая к себе, и куда-то несет. Видимо, мы уже приземлились. Пытаюсь открыть глаза, но они какие-то тяжелые.

— Ш-ш-ш… — шикают мне, словно маленькой. — Спи, моя никха, тебе нужно отдохнуть.

Голос грудной, глубокий. Проникает прямо в душу, лаская мой слух. Он отдается гулким эхом где-то в моем сознании, распознавая его как что-то приятное, родное и близкое.

Слышу как в тумане какое-то рычание, приглушенные голоса, и я снова погружаюсь в прекрасную дрему.

Глава 12

— А-а-ань! — слышу встревоженный голос Екатерины.

— М-м-м… — потягиваюсь, пытаясь вытянутся стрункой, потому что все мое тело просто затекло, будто меня связали в узел, причем задом-наперед.

— Ты как? — спрашивает меня Маша, проверяя мой лоб тыльной стороной ладони. У меня под градом, знобит, испарина на лбу, кидает то в жар, то в холод. Видимо, приболела я конкретно после речки.

Еле-еле поднимаюсь на локтях, осматриваясь. Часто моргаю, вытирая глаза руками. Я лежу на какой-то шкуре, в какой-то палатке. Все тело ноет и болит. Ничего не понимаю. Сознание работает медленно. Слишком медленно. И тут до меня, наконец, доходит, что все произошедшее до сего момента: пустыня, драконы, драканы, эльфы и орки — было вовсе не сном, потому что я не дома, а еще к нам заходит мой колдун Эльман.

— О, Гендальф! — отчаянно шиплю на него. — Ты придумал, как нас вернуть домой?

— И тебе здравствуй, Анна! — недовольно отзывается он. — Хоть бы «спасибо» сказала, что я помог тебе! И тебе необходимо выпить мое снадобье.

— Спасибо, Эльман! — пытаюсь успокоиться, залпом выпивая его зелье, что он протянул мне в деревянной чаше. Не знаю, откуда у меня к нему такое безграничное доверие⁉ Он — словно мой… Мой… Не знаю кто, но кто-то родной, близкий, тот, кто не предаст. — Так придумал?

— Я же сказал тебе, что это невозможно! — говорит колдун, кинув пустую чашу в свою сумку, начиная что-то тихо шептать надо мной, вытянув свою руку к моему запястью, которое все еще оплетает железная цепь. Не скажу, что она безумно тяжелая под весом металла, нет. Он что-то сделал еще в клетке, что физически я ее практически не ощущаю. Но то, что она давит морально, напоминая мне о моем же скромном положении — не то слово! Та мгновенно вспыхивает ярким оранжевым пламенем и прямо на глазах исчезает.

— Вот теперь спасибо! — говорю ему, широко улыбаясь и крепко обнимая старичка за плечи.

— А нам почему нельзя снять ее? — возмущается Катя, подходя ближе к нам, грохоча цепями, как узник замка Иф.

— Да! — вякаю я, вторя подруге. — Почему ты все еще не снял с девочек кандалы? — не понимаю я. Ведь у него явно было несколько часов по крайней мере подготовиться, пока я была в отключке.

— Не снял, потому что пока не могу сделать этого на физическом уровне, — неожиданно прячет взгляд колдун.

— Почему? — давит на него Машка, став рядом с сестрой. Вот и я откровенно не понимаю, почему он не может сделать этого⁈

— Потому что для того, чтобы снять их, нужно хотя бы частично исполнить долг призванной, — говорит Эльман.

— А я что, исполнила по-твоему? — удивляюсь, глядя на колдуна.

— Ну, видимо да! — загадочно улыбается он мне.

— А в чем состоит этот самый долг? — спрашивает Екатерина. — Пойду прямо сейчас и исполню его! Мне уже надоело тоскать эти цепи на себе!

— Да, и мне! — дует губы Маша. — Что нужно сделать для этого?

— Не