Желанная рабыня - Ани Файер

она, снова схватившись за мои запястья, когда я решил повернуть в сторону гор. За ними нас уже должны ждать остальные. — И Алрокх не виноват в том, что произошло с твоей матерью и тобой! Ты должен простить его! Он же твой брат! Всё равно брат, чтобы ты ни говорил и кем бы его не считал.

— Он мне не брат! — цежу сквозь зубы. — И я ничего ему не должен!

Глава 11

Анна

Ну, просто упрямый баран! Хотя, козёл ему больше подходит! Скотина — одним словом.

Ну как так можно относиться к собственному брату, а⁈ Вот же, гандон недоделанный! И чего я лезу в его дела вообще, спрашивается? Точнее, их? Будто бы мне не всё равно вовсе и больше всех надо! Будто бы они для меня что-то значат! Оба. Но ведь это не так! Пусть они и спасли меня от непонятной участи какой-то там поломойки, но это не дает им права так обращаться со мной!

А как они обращаются? Ведь и не сделали ж ничего плохого… Но, все равно! С пренебрежением и неуважением! Они ж ведь даже не знают меня! Просто увидел…и… и забрал…и просто сказал: «МОЯ»!

А мне теперь что делать прикажите, а?

Ладно, фиг с ними со всеми! Нужно думать, как нам с девочками выбраться отсюда и попасть обратно домой в свой привычный мир без каких-то там страшных драконов, орков, оборотней и магии, которую ничем не объяснишь. Я ж сама видела, как горели мои оковы от их речей!

Так, ладно. Глубокий вдох и выдох. На такой высоте наблюдать за природой удивительно, и это успокаивает вдвойне.

Хмыкаю. Дурдом какой-то, честное слово! Ну не верю я, что все это на самом деле происходит! Нужно попасть домой и срочно! Мне нужен Эльман, сын Персивальда, или как там его. Колдун должен мне помочь! Притянул сюда, пусть вытягивает меня обратно!

— И что ты намерен делать? — спрашиваю Рокха, заботясь уже о собственной шкурке, точнее — судьбе.

Да, представьте себе, во мне проснулась эгоистка! И меня волнует моя собственная жизнь!

— С Алрокхом? — тормозит генерал.

— Со мной! — улыбаюсь я куда-то вдаль. Красотища — не описать словами: горы с заснеженными шапками где-то вдали, которые опоясывает голубая река, будто стягивая их вместе, соединяя между собой, зеленые холмы начинают возвышаться, сплетаясь с такой безжизненной оранжевой пустыней — все это говорит о том, что где-то там начинается жизнь. Новая жизнь и возможно, моя.

А если нам не удастся вернуться домой, то что же делать?

Должен же Рокх понять, что я и правда, переживаю. За себя родимую, конечно же! Раз у них такие запреты на всё и всех, и на то, что кроме орчих в их клане никого не может существовать, что ради чистоты поселения их повелитель готов пожертвовать собственной сестрой, что уж говорить обо мне? Обычной человечке? «Особи», как выразились эти двое, от которых теперь зависит моя жизнь⁈ Получается, если к оркам мне нельзя, то поеду к эльфу. Надеюсь, что хоть у него не всё так сложно. В голову лезет прекрасный Леголас из «Властелина колец». А что? Алрокх немного похож на него, только вот волосы короткие, стриженые, не такой худой и слащавый, но это даже хорошо.

Смотрю далеко вперед, где маячит беловласый эльф на своем дракане. Ах да, еще и уши у моего длиннее, чем в фильме.

А Рокх все молчит. Может, не услышал? Хочу повторить свой вопрос, но от резкого ответа генерала столбенею.

— Присвоить себе! — хмыкает он над моей головой.

А я аж напрягаюсь от его слов. И ужасно злюсь на саму себя, точнее, на свое тело, которое тут же предает меня. Мне отчего-то приятны его слова и собственнический смысл, который он вложил в них! От близости орка мне и так не по себе, а тут его рокочущий бас с хрипотцой говорит такое, отчего мурашки побежали по всему телу и тянет низ живота в предвкушении чего-то безумного. Уже представляю, как его огромные ручищи сжимают мою грудь, трогают везде, поглаживая моё разгоряченное тело. А потом…

— Но ведь тебе нельзя! — быстро отзываюсь, прогоняя нахлынувшее наваждение и возбуждение. — У вас же правила! И я совсем не орчанка!

— Не орчиха! Так будет правильно, — поправляет он меня. Кривлюсь, передразнивая. Ишь ты, умный какой! — Я что-нибудь придумаю, — тихо отвечает Рокх, прикусив моё ушко своими зубами, вызывая приятную дрожь во всём теле. Соски деревенеют в ответ, а между ног начинает мучительно пульсировать. Прикусываю губу, чтобы не застонать.

Бог ты мой! Зачем он это делает? Зачем ему такие сложности из-за меня? Я же обычный человек, коих он презирает! А мне так приятно от его покусываний, что жар начинает оплетать всё мое тело, и я томно прикрываю глаза. Успокаиваю себя тем, что я — фригидная женщина, и это все мне лишь только кажется, да и деться особо некуда с этого ящероподобного существа.

— Раз всё так сложно, может быть можно меня отпустить на вольные хлеба без вашего, эм-м, как там его, присвоения? — спрашиваю осторожно и охрипшим голосом, снова стараясь отодвинуться от мужчины, потому что чувствую себя неловко от своего желания и ощущения его каменного прибора, прижимающегося к моему копчику.

— Нет! Нельзя! — рыкает он, нежно куснув моё ушко, а затем облизав его своим шершавым языком. Несколько минут он щекочет им меня, выделывая различные вензеля, имитируя неприличные движения и посасывая мочку с сережками.

Вот же черт! Из моего горла невольно вырвался стон удовольствия, который я просто не смогла удержать, как ни старалась! Я слышу рык за спиной, и мою грудь тут же накрывает широкая ладонь, сжимая ее и пропуская затвердевший сосок между пальцами сквозь тонкую материю платья и нижнего белья. Сначала нежно сминают одну грудку, потом другую. Шею покрыли жаркие поцелуи, и я невольно сжала свои бедра, закусив губу. Его рука опустилась ниже, поглаживая мой живот и голые ноги, потому что разрезы на платье были по самую развилку.

Стыдоба! Нет, просто стыдобище! Сжать бы их сильнее, чтобы переломать пальцы генерала и не дать ему протиснуться туда, куда так уверенно крадётся его рука. Одна ладонь сжимает мою грудь, а вторая накрывает мой лобок, отодвинув трусики в сторону.

Лишь тихо всхлипываю, хватая ртом воздух.

Нет-нет! Нельзя! Что