Опорочить чемпионку - Юлия Михайловна Герман

Гордеев делает шаг вперед, вынуждая меня отступить назад.

— Мы оба знаем правду. Нас ведет друг от друга, и с этим бесполезно бороться Остается только принять.

— Ты явно не в себе, — усмехаюсь я, хотя у самой все внутренности дрожат от его слов.

— Никогда еще я не был настолько уверен в том, что говорю, — не отводит он глаз, продолжая сокращать между нами расстояние. — С того дня, как я тебя увидел, мне пришел пиздец.

— Что за выражения!

— Ладно, — усмехается. — Просто это самое подходящее к моему состоянию слово.

— Ты ошибаешься, — говорю на выдохе.

— Я тоже так думал. Да вот только появилась проблемка, — он подходит так близко, что я ощущаю его дыхание на своей коже.

— Какая? — спрашиваю, не слыша ничего из-за грохота собственного сердца.

— Каждая наша новая встреча лишь усугубляла ситуацию.

— Нет никакой ситуации, Мик. Просто… я не далась тебе в руки, как остальные девушки, и ты в бешенстве. Но ничего не будет, потому что я встречаюсь с твоим братом, — каждое слово отдается болью в висках.

— Ари, — выдыхает он. — Бесполезно отрицать, что ты хочешь меня так же, как я хочу тебя. И все эти танцы вокруг Вика — просто самообман.

— Прекрати, — мне неприятно это слышать. Вик не заслуживает подобного.

— Нет! Поехали поговорим…

— Нет, — мотаю головой.

— Ну же, — он дотрагивается до моих пальцев, вызывая у меня тахикардию, и медленно скользит своими вверх по моей руке, снимая с плеча сумку. — Поехали, — шепчет. — Хватит бегать от себя и своих чувств.

— Ты сумасшедший, — глаза печет, потому что я хочу поддаться на этот соблазн. Хочу оказаться с ним в тесном салоне автомобиля и растянуть это невыносимо тягучее время вместе.

— Из-за тебя, — Мик понижает голос и берет меня за вторую руку.

Я чувствую, как сердце готово выпрыгнуть из груди. От злости на него и на себя, и от страха. А также от постыдного возбуждения, которое просыпается во мне от его близости.

— Ну же! Тебе все равно нужно добраться домой. И… — ласкает пальцами мои, едва касаясь и переплетая их так, что у меня внутри вспархивают проклятые бабочки, — если ты не захочешь после разговаривать со мной, то я просто уеду.

— Это неправильно, — все еще пытаюсь себя убедить.

— Хочешь до самой смерти делать только то, что правильно, наплевав на собственное счастье? Разве это жизнь? — он ловит мой взгляд. — Так и будешь жить с тем, с кем правильно, но пресно? Этого хочешь? А потом поймешь, что никогда не испытывала ярких эмоций и никогда не любила так, чтобы полностью раствориться в человеке.

Каждое его слово как удар. Потому что в них — та правда, которую я боюсь признать.

— Прекрати, — выдыхаю я, и голос срывается.

— Зачем? Тебе страшно это услышать? — он наклоняется еще ближе, его губы в паре сантиметров от моих. — Страшно признать, что с ним ничего не чувствуешь? А со мной… Со мной ты можешь быть настоящей. Такой, какой захочешь.

Его слова висят в воздухе между нами, густые и пьянящие. Я чувствую, как воля тает и тело предательски тянется к нему, вспоминая жар нашего поцелуя.

И в этот самый момент, когда я готова либо ударить его, либо притянуть к себе, сзади раздается резкий сигнал клаксона.

Мы оба вздрагиваем и отпрыгиваем друг от друга.

К обочине подъезжает мое такси. Водитель смотрит на нас с немым вопросом.

Я не сразу понимаю, что ему нужно, а затем перевожу взгляд на Мика, который ждет моего ответа.

Его лицо напряжено, в глазах буря и надежда.

— Поехали. Со мной, — держит меня за руку.

И мне нужно решить: готова ли я сейчас сбежать или могу позволить себе впитывать эти эмоции чуть дольше?

Глава 35

Мик

— Голодная? Что хочешь поесть? — бросаю взгляд на свою ведьму, выезжая со стоянки спортивного комплекса.

Блядь, я не могу поверить, что она сама решила поехать со мной и сейчас я не должен воровать жалкие минуты на то, чтобы побыть с ней. И меня просто распирает изнутри новое незнакомое чувство, от которого хочется захлебнуться.

— Я… — Ари шумно втягивает носом воздух, будто сама в шоке оттого, что решилась на этот побег. — Не знаю. То есть… — замолкает.

У меня же сердце бьется так быстро, что мы можем взлететь на этой скорости.

— Что ты любишь?

Ариана поворачивается ко мне и смотрит как-то задумчиво, а затем снова вздыхает и возвращает взгляд к дороге.

— На твой выбор.

Мне по большому счету поебать, что есть. Главное, чтобы она ощущала себя спокойно со мной и не сбежала.

Поэтому я выбираю ресторан в противоположной стороне города. Туда и ехать дальше, и вероятность встретить знакомых меньше.

И я очень хочу продлить эту поездку. Мне нужно время. Нам нужно время.

Салон наполняется тягучим, невыносимым молчанием. Ведьма смотрит в окно, а я смотрю на нее украдкой, стараясь запомнить каждую черту, освещенную мелькающими огнями улицы. Это лицо сводило меня с ума с первой встречи. Сводит и сейчас.

— Зачем все это, Мик? — ее голос, тихий и беззащитный, разрывает тишину.

Я крепче сжимаю руль, стараясь не выпалить, что хочу ее до дрожи. Но сейчас она поймет меня неправильно. Это будет подтверждением всех ее худших подозрений.

— Я устал, — говорю я, и это чистая правда. — Устал от этой игры. От того, что ты смотришь на меня так, будто я последнее дерьмо. Хотя реагируешь на меня так же остро, как и я на тебя.

— Тебе не кажется, что ты выдумываешь то, чего нет? — бросает она, но без прежней злости. Скорее, с усталой обреченностью.

— Вранье, — резко парирую я. — В кладовке ты была искренней. И потом, на гонках, ты злилась на меня, потому что ревновала. Признайся хотя бы себе.

Она резко оборачивается ко мне, и я вижу, как вспыхивают ее щеки.

— Ты слишком высокого о себе мнения!

— Нет, Ариана. Я просто вижу в тебе свое отражение. И я правда пытался перебороть эту тягу, но не могу. А теперь еще не хочу. Потому что… если нас так сильно тянет друг к другу, то, может, не стоит этому сопротивляться?

— Ты снова надумываешь… — произносит она как-то вяло.

— Мне хотя бы не лги. Мы оба заложники этой идиотской ситуации. Так, может, хватит мучиться и пора перестать быть несчастными?

— Я не несчастна с Виком, — говорит она,