Опорочить чемпионку - Юлия Михайловна Герман

Единственное решение, которое я смогла принять сегодня, — это то, что я не могу продолжать отношения с Виком. Независимо от того, будут ли у нас еще встречи с его младшим братом или нет (лучше, конечно, нет, потому что это похоже на морок), обманывать человека, который надеется на серьезные отношения и искренность, — это низко.

Хватит делать вид, будто мы с Виком можем встречаться как и раньше, строить планы на будущее. Нет. Это невозможно, учитывая тот факт, что все мои мысли заняты его братом. И его так много в моей голове, что даже теннис потеснился.

Конечно, я не исключаю такого варианта, что мое увлечение Миком не более чем наваждение и рано или поздно оно схлынет, заставив меня поразиться своей слепоте и глупости. Но до тех пор… я не в состоянии играть роль. Это не для меня.

Именно поэтому я не приняла вызов от своего парня, сидя там, в ресторане, а трусливо отправила сообщение, что перезвоню ему позже.

— О чем думаешь?

Гордеев смотрит на меня, ожидая ответа. Мне кажется, что в салоне так тихо, что даже радио не разбавляет этой густой тишины.

Он не торопит, давая мне время собраться с мыслями, которые разлетаются, как стая испуганных птиц. Я провожу ладонями по коленям, разглаживая ткань джинсов, ищу якоря, но под подушечками пальцев совсем не та фактура. Мне снова хочется трогать мужские пальцы, ладони. Мне нужно его касаться.

— Сказать тебе правду? — наконец-то встречаюсь с его пристальным взором.

— Разумеется, — кивает он.

— О том, что сейчас я должна открыть эту дверь, подняться в квартиру, где, возможно, не спит мама, и сделать вид, что ничего не произошло. Что этот вечер ничем не отличается от десятка таких же.

Я смотрю на Мика. Его лицо в синеватом свете приборной панели кажется каким-то нереальным, резким, красивым и недосягаемым. Но сейчас он здесь. Со мной. И от осознания этого у меня кружится голова.

Крутятся мысли о том, чтобы поделиться своими эмоциями…

“Я думаю о том, что ты пахнешь так, как, наверное, пахнет счастье. И мне... страшно оттого, что мне это нравится”.

Но мне страшно произнести это вслух, потому что это будет означать мою капитуляцию.

Горящий взгляд Мика скользит по моим губам, а затем снова встречается с моим.

— Знаешь, я всю жизнь живу, не особенно задумываясь о последствиях. Делаю то, что хочу. А сейчас сижу и думаю, какое же слово подобрать, чтобы ты не сбежала. И не могу его найти. Потому что ни одно из них не способно передать весь тот спектр чувств, что я ощущаю в данную минуту.

Он тянется к моей руке, лежащей на сиденье между нами. Его пальцы осторожно ложатся поверх моих, не сжимая, просто касаясь.

— Я не буду говорить, что все будет хорошо. Не буду обещать, что мы во всем разберемся. Потому что я не знаю, что будет завтра. Я знаю только одно: я не готов просто отпустить тебя домой и уехать. И этот вечер помог мне еще сильнее утвердиться в собственных чувствах.

Его палец медленно проводит по костяшкам моих, и по спине пробегают мурашки. Это прикосновение кажется настолько интимным и деликатным, что у меня перехватывает дыхание.

— Что ты хочешь, Мик? — шепчу я, и мой голос звучит едва слышно.

Он наклоняется чуть ближе, и его дыхание смешивается с моим в тесном пространстве салона автомобиля.

— Проводить тебя до двери. И... попросить увидеть тебя завтра. В открытую, не тайком. Дать нам еще один день. Всего один.

Это так мало и так много одновременно, потому что я не могу больше делать это украдкой.

Я смотрю на его руку, накрывающую мою, затем на его лицо, уязвимое и бесконечно желанное в этот миг.

Прикрываю веки на пару мгновений и переворачиваю ладонь, сплетая свои пальцы с его.

— Сначала… — делаю глубокий вдох. — Проводи меня.

Что я творю? Это ведь сумасшествие! Нас могут увидеть… Но мне почему-то откровенно плевать на все доводы разума о том, что это дурная идея.

Уголки его губ дрожат в едва заметной улыбке, которая касается глаз. Он не говорит ничего, просто кивает.

Мы выходим из машины, и холодный воздух снова обжигает легкие. Мик идет рядом, не обнимая меня, не пытаясь взять за руку, только его плечо иногда касается моего, и от каждого такого мимолетного касания по телу разливается тепло.

Мы молча доходим до подъезда. Я достаю ключи, и они звенят в дрожащих пальцах. Как только пиликает домофон, Мик торопливо открывает для меня дверь, и мы движемся вместе к лифту.

Нажатие кнопки, шаг в кабину. Сердце бешено колотится где-то в горле, когда мы встаем друг напротив друга, прислонившись спиной к стене и смотря прямо в глаза друг другу.

Чем дольше мы стоим не двигаясь, тем отчетливее я вижу, как темнеет взгляд Гордеева, когда чертит линии по моему лицу. Мой пульс разгоняется в тот миг, когда Мик отсоединяется от своей стены и делает несколько шагов ко мне.

Во рту пересыхает от бездны в его глазах и той энергии, которой он сносит меня.

Я даже не успеваю возразить, когда он нажимает на кнопку “Стоп”, обхватывая мое лицо ладонями и прижимаясь губами к моим. А я даже не сопротивляюсь, принимая свое поражение…

Глава 39

Мик

Я не знаю, каким словом можно охарактеризовать то, что со мной происходит во время нашего поцелуя. Но голова отключается полностью, оставляя лишь чувства и голые инстинкты, которые кричат о том, что я должен присвоить эту девушку всеми возможными способами.

Мне кажется, что никогда еще меня так не штырило от поцелуев, как с ней. Блядь, да у меня все тело мгновенно вспыхивает, стоит ощутить ее губы под своими, а когда она распахивает рот и впускает мой язык, это окончательно срывает все тормоза.

Вены обжигает, и горячая волна прокатывается по позвоночнику, прошибая от крестца током пах.

Зарываюсь пальцами в шелковистые волосы, а второй рукой скольжу по ее боку, не контролируя свои действия.

Когда я чувствую ее отклик и не вижу сопротивления, оглаживаю ее бедро и скольжу ладонью выше. Забираюсь ей под куртку, прижимая к себе так плотно, что могу даже сквозь верхнюю одежду ощутить ее изгибы.

Сдерживаться не получается. Я вжимаюсь в нее все сильнее, сплетаясь языками и обмениваясь вкусами. А когда тонкие пальцы обнимают меня за шею, теряю