Хегг. (не) Злодей для шестой сестры - Лолита Моро

Хитрый старик оставил пресловутый футляр открытым. На черной полировке стола бриллианты подмигивали мне старыми друзьями. Я чуял, как они остро зажгут холодным огнем в розовых мочках.

— Сколько стоят эти гребаные серьги?

— Две тысячи, — дед кивнул серьезно моим мыслям.

— Договорились.

Я выписал чек. Столько золота у меня с собой не было.

— Зачем ты купил эти серьги? — надменно спросила моя рабыня. Разговорилась, тварь. До отвращения знакомая интонация.

— Ты тоже герцогиня? — спросил раньше, чем подумал. Мы шли в вечерней праздной толпе.

— Что значит, тоже?

Она резко остановилась, цепко взяв меня за рукав. Я ухмыльнулся сверху в её встревоженные глаза.

— Походу, детка, ты единственная в этой семейке, с кем я ещё не спал. Думаю, что сегодня я исправлю это, — я осклабился. Мерзко. И с удовольствием.

— Нет. Ты врешь, — она убежденно, с презрением оттолкнула моё запястье. За которое только что цеплялась.

— Я не вру. Зачем? Серьги подарю Елизавете Фон Мекк. Кто она, кстати, тебе?

— Мачеха.

— Кто?

— Мой отец женился на ней по доверенности. Встретится они не успели. Его убили раньше. На границе Северных гор. В последнем ледяном форте.

Никто из ветеранов мне об этом не рассказывал. Да я и не спрашивал. О тех, кто до меня мёрз и сражался там.

— Так ты герцогиня или нет?

— Тебе-то какая разница? — небрежно, как халдею последнему, ответила она.

Я хотел взять её за горло и, как следует, потрясти. Что бы поняла. Кто здесь главный. Вдруг стало безразлично. О чем я парюсь? Она моя рабыня. И так сделаю все, что захочу. Трахну или убью. Или сначала одно, потом другое. Да хоть наоборот. Если. Захочу. Нашёл глазами нашу карету. Понятливый кучер правил к нам.

— Подожди! — недоделанная герцогиня снова уцепилась за мою одежду. — Давай поговорим!

— Вези домой, — велел я кучеру.

Она не желала садиться в карету. Ничего не сказал. Только посмотрел. Опустила глазки, покорно полезла внутрь.

Лиллианна

Всеблагая! Вот это он разозлился! Почему? Кольца испугался, а сережки навязывал буквально. Комплект отличный, ничего не скажешь. Свадебный, вполне себе гарнитур. Если добавить к нему браслеты, парюру и украшения для волос, корону или хотя бы невидимки в прическу, то уровень и стоимость получатся царские. Этот-то дурачок чего испугался? Что я полезу за него замуж, что ли? Совсем обалдел!

Две тысячи золотом! Это жест не копеечный, не всякому мужчине по плечу. Одно точно радует: парень он не жадный. Зря я его снова обидела. Про член — это я лишнее брякнула. Когда я научусь молчать? Трясусь теперь в карете обратно, а могла бы еще погулять.

Я погладила ласково свертки на соседнем сиденье. Мне не часто доводится ходить по магазинам. А уж тратить деньги, не считая и не выгадывая, так это со мной впервые в жизни случилось. Да! Еще раз: следует думать, прежде чем говорить.

Тяжелая карета мирно тянулась в общем транспортном ряду вокруг Центральной площади. Там прогуливались нарядные люди, пили кофе в маленьких кофейнях на имперский манер. Или, но только мужчины, вальяжно развалясь на низких диванах, беседовали о важном в шатрах, как это принято на Востоке. Северный Халифат — страна пограничная. Здесь мягче и цветистее нравы, чем в остальном мире. Например, женщины носят мужскую одежду и позволяют целовать себя на всеобщем обозрении. Интересно, что делает душка— лейтенант в кабаре? Неужели снимает штаны под музыку? А трусы? Я видела афишу. Там сплошной золотой туман нарисован. Хотелось бы поглядеть на сцене.

Внезапно вся прогулочная толпа зааплодировала. Мужчины и молодые женщины вскочили со своих мест в кафе и хлопали в ладоши. Движение встало.

— Что там такое? — я простецки высунулась в окошко по пояс.

— Начальство из Империи пожаловало, — проговорил смуглый возница с сильным акцентом, — теперь будем стоять, пока кортеж не проедет.

— Я посмотрю, — сказала я и попыталась открыть дверь. Заперто. Я возмутилась: — я хочу посмотреть!

— Нельзя. Не велено вас в городе одну отпускать, я-то вожжи бросить не могу, вот и пришлось на замок запереть, — рассказал охотно дядька в тюрбане и белом халате, — вы уж сидите смирно, госпожа. Очень вас прошу. И отсюда отлично видно. Воон впереди руками машут. Глядите.

Легко ему говорить, он почти на крыше кареты сидит! А с моего места только чепчики в воздухе видно да крики «ура» слышно. Я извернулась и вылезла в окошко. Шелковые шальвары и туника — очень удобно придумано. Зацепилась краем новой блузки. Мне показалось, что я различаю черную лаковую карету с гербом на дверце. Сестра— мачеха? Я хочу знать!

— Ну вот, кофточку порвала, госпожа, меня предупреждали, что вы беспокойная и непослушная… — ворчал возница, усаживая меня на полку повозки рядом с собой.

Знакомая дорожная карета и герб на дверце тоже знакомый. Две женских руки машут толпе кружевными платками. Расстояние не критическое. Если быстро слезть на мостовую, то вполне можно добежать. Вопрос: как встретят? Я передумала хлопать в ладоши. Делать-то мне что?

ГЛАВА 34. Виденья и обманы

Хегг

Вернулся под утро. Как не удивительно, с приличным наваром. Несмотря на то, что надрался я в первую очередь. Карта шла. Прямо перла. Я бы обобрал казино, как липку, но они вовремя подсадили ко мне типа с луженой глоткой. Мы не смогли перепить друг друга. Просто попадали без чувств под зеленый стол. Когда Абдул доставил меня в родную спальню, уже рассвело.

Я вывалил тяжелые монеты на стол. Или на пол. Никак не мог удержать себя вертикально. Разделся с трудом. Меня носило от стены к стене. Мне было хорошо. Роскошно! Только глаза закрыть не мог. Все разу плыло под веками. К горлу подступала тошнота. Извергать из себя самогон я не хотел. Не часто он здесь попадает в мою кровь. Пусть погуляет. Упал на кровать. Пошарил вокруг, никого. Как это так? Не— ет! Так я не хочу, где моя собственность? Я не один!

С первой попытки в гардероб не попал. Вошёл в косяк. Гуля на лбу немедленно набухла. Нифига! Зажмурился и вошёл на ощупь. Так вернее. Споткнулся обо что-то. Рухнул всем телом вперёд. Мягко. Тепло. Пощупал руками. Очень гладкая нежная кожа. На женщину не тянет. Неужто снова морок мой зеленоглазый? Я подтянулся и лёг сверху.

— Уйди. Тяжело, — услышал под собой сдавленное пыхтение.

Обнял. Перевернул на себя. Что-то в тоске заскрипело подо мной, как будто старый диван. Разложил долгожданное тело на себе. Руки вокруг. Ноги развёл широко. В шпагат. И