Хегг. (не) Злодей для шестой сестры - Лолита Моро

водой порез на пальчике моей собственности над фаянсовым тазом в цветочек и усмехался: — долго возились с твоим пенисом, мальчик, никак не могли иголку обнаружить. За крайнюю плоть зацепилась.

Девчонка навострила ушки и крутила пушистой головой во все стороны.

— Всеблагая! — прошептал наставник моих артистических талантов, — и я искал?

— Ты больше всех, — кивал Болл красный, как помидор. Казалось, он вот— вот лопнет от смеха.

— Такая удача, а я ничего не помню, — печально проговорил его партнер, — ничегошеньки…

— Меньше грибов жрать надо, — наставительно пробубнил толстяк, тяжело дыша и всхлипывая, повернулся ко мне: — а тебе самогонки. До полного беспамятства дошли…

— Не плачь, брат, разводят они нас, гады. И крайней плоти у меня уже сто лет, как нету. Лучше про драконов расскажите, шутники, — проговорил я.

— Из Центрального Халифата привезли самку дракона. Не на продажу! Неназываемый! кто такое продает!? — начал было черный гигант и прервался. Увлекся завязыванием бантика на ране.

— А для чего? — подала голосок девчонка. Держала забинтованный пальчик вверх.

Я вдруг наклонился и чмокнул крохотный, торчащий из тряпки ноготок. Сам не ожидал от себя.

— Оооо! Какое мимими, я щас расплачусь! Как она тебя приручила, мой красивый, смотреть больно, — вздохнул Фосс.

— Не смотрите, сглазите, — дерзкая моя рабыня явно заплывала за буйки, — про драконов говори, Абдул, пожалуйста.

И она подняла глаза на меня, ища поддержки. Это был редкий случай нашей с девчонкой солидарности. Я поднял ее на руки, сел на стул, а красавицу усадил к себе на колени. Косточки таза уперлись в мои бедра. Позвоночник остро проклевывался сквозь ткань. Худышка, врушка и дерзкая любопытная нахалка. Я втянул в нос прохладный запах ее волос. Родниковая вода и озерные лотосы. Мммм! Я машинально прикрыл глаза веками. Тишина. Что?

Все пялились на меня молча.

— Абдул, ты онемел, что ли? Чо там с драконами? — я усмехнулся.

Лиллианна

Я слегка оперлась спиной о грудь своего собственного парня. Жестко. Он весь жесткий и твердый, как морской канат. Одно место у него мягкое, сидеть удобно. Я чуть— чуть поерзала. Ну вот. Похоже, и тут лафа закончилась.

— Тише, — его дыхание коснулось моей шеи, — не вертись.

Губы у него потрясающие. До их пор голова начинает кружиться, как вспомню наши ночные дела. Неужели он и вправду не помнит ничего? А я помню. Никто в жизни меня так не целовал.

Он вдруг слегка сжал мочку моего правого уха и стал поглаживать пальцами. В животе сделалось пусто. Пальцы ног онемели. Я замерла. От этого сумасшедшего всего можно ожидать. А он потом вдруг всосал мочку уха в горячий рот. Р— раз и подвеска оказалась у него во рту.

Хегг, как фокусник в цирке, вытянул длинную цепочку наружу и бросил мне в вырез платья. Дурацкие игры! Он щупал меня через тонкий мадаполам, ловил украшение через тонкую ткань по всему телу, щекотно и бесстыдно. Забавлялся, как с куклой.

Абдул тем временем рассказывал про ярмарку драконов, которая, оказывается, началась еще вчера.

— Из Предгорий привезли щенков драконов на продажу. Там народу собралось уйма, как на конской ярмарке. И цены заворачивают не хуже. Второй день сегодня, будет традиционный аукцион…

— Поехали посмотрим! — я повернулась к своему парню. Неужели его не интересуют драконы?

— Ехать надо на показательные скачки. А на молодняк нет смысла смотреть, или ты специалистка? Разбираешься? — улыбнулся широко черный рассказчик.

Я сразу заметила, ещё в первый вечер, что он лучше остальных ко мне относится. Никогда не насмехается зря. И часто прислушивается к моим словам и даже мнению. По— человечески ведет себя.

— А дракониха? — спросил Хегг.

Вот уж кто моим ответом не интересуется. И вообще, не похоже, что драконья тема его заводит.

— Во— первых, называть так самку дракона — это страшно неуважительно, — Абдул задрал вверх длинный указательный палец.

— Да не собираюсь я никак ее называть, — неожиданно рассердился мой плохо воспитанный хозяин, — и плевать мне, что, во— вторых. Зачем ее приперли из пустыни?

— Тамошний бек хочет заключить фьючерсы на яйца.

Я не поняла. Абдул как обычно улыбался белозубо и терпеливо. Мой личный парень молчал, соображал что-то себе. Деловой человек Болл с интересом ждал продолжения.

— Я хочу на это посмотреть, — заявил Хегг.

— только если пообещаешь не лезть в клетки и вернуться обратно вовремя! — Бол четко стоял на страже интересов кабаре.

— Я хочу на это посмотреть, — повторил Хегг. Повернулся к Пьеру:

— Моя каша еще осталась? Тащи. И кофе.

ГЛАВА 36. Подруга

Лиллианна

Из пустыни дул ледяной ветер. Солнце при этом палило нещадно. Я куталась в красную шерстяную шаль, которой Абдул успел снабдить меня в последний момент. Хегг, казалось, не замечал холода в тонких штанах и дишдаша.

— Ты слышишь? — спросил он, усаживаясь в золотой экипаж.

Я покачала головой. Ранним вечером здесь тихо. Ревю молчит и для публики рано. Слышно только звон посуды да болтовню прислуги на хозяйственном дворе.

— Ты ведь благородная, Лиля, должна слышать, — заявил Хегг.

— Меня зовут Лиллианна, — негромко, но твердо проговорила я.

— Слишком пафосно и длинно, — заявил небрежно мой спутник. Стукнул посохом в стенку кареты. Та мягко качнулась на рессорах и поплыла вперед.

— Мне нравится Лиля. Или Ляля. Я еще не решил.

Ляля?! Собачья кличка! Я мгновенно заткнулась и отвернулась к окну. Тут лучше не обострять, иначе запомнит и назло станет меня, как болонку, величать. Все равно никакая «ляля-лиля» ко мне не прилепится. Я — благородная. А у нас коротких имен не бывает.

Мы выехали на Проспект. Хеггу довольно часто приветственно кивали самые разные люди, а некоторые даже приподнимали шляпы, но он внимания не обращал. Откинулся в самую глубину салона и разглядывал палку в своих руках. Где он ее взял? Что-то я пропустила.

За дамами в дорогих имперских каретах я старалась приглядывать внимательно. Где-то тут, очень может быть, раскатывает моя родня.

Публика прибывала. Движение сильно замедлилось. На подъезде к Большому базару встало совсем. Теперь низкий вой огромного животного слышали все, кто хотел. И не хотел тоже. Некоторые, особенно дамы, закладывали уши ватой, пропитанной восковым бальзамом. Предприимчивые торговцы уже вовсю торговали всякой всячиной, в названии которой имелось слово дракон. От затычек в уши до крылатых леденцов на палочке.

— Я пойду пешком, — объявил мой кавалер.

— Я с тобой! — тут же заторопилась я.

С ним надо все делать быстро! Растает мигом в толпе, и торчи тут в золотом ящике до ночи, как дура!

Хегг рассмеялся, видно я слишком громко подумала. Взял меня крепко