Хегг. (не) Злодей для шестой сестры - Лолита Моро

— Три дракона? — изумилась Елизавета.

— Девять, — спокойно поправил Хегг, — три звена по три дракона, получается девять.

— И только-то? Может быть, сразу кресло в Госсовете? — насмешливо проговорила глава провинции.

— О! — мужчина лег на подушки, закинул руки за голову, — интересная мысль. Я не подумал…

— Мне пора, — объявила Пятая герцогиня.

Выбралась из постели, стала собирать свои вещи, раскиданные по всей комнате. Ее партнер лежал, закрыв глаза. Уснул?

— Возвращайся на службу, мой мальчик, хватит заниматься ерундой, — наставляла серьезная женщина, одеваясь и рассовывая по карманам лишние предметы туалета, — станешь моим мужем, я, так и быть, куплю тебе дракона.

— А место в Госсовете? — не открывая глаз, поинтересовался артист кабаре.

— Это, золотой мой, как будешь себя вести, но тоже только через церковный двор, — улыбнулась Елизавета. Поцеловала на прощание любимого в губы и вышла за дверь.

К моему изумлению, там высокую гостью ждали офицер охраны и любопытный горничный с этого этажа.

ГЛАВА 38. Позднее утро

Хегг

Я проснулся около часу дня и лежал тихо. Типа сплю ещё. Наблюдал в тихую за своей собственностью. Она самозабвенно рылась в ящиках комода, куда горничный сваливал все, что находил в моих карманах перед стиркой. Ничего, кроме чеков и мелких монет там отродясь не водилось.

Утренняя эрекция гнала кровь вверх, а меня вон из простыней.

— Что-то потеряла? — я закинул руки за голову и потянулся.

— Нет, — пискнула она испуганно и покраснела. Смущение ей здорово шло.

— Иди ко мне.

Я постучал по простыням рядом с собой. Она замерла. Но не испугалась. Понимала, что рано или поздно это должно случиться. Впрочем, я пока хотел только поговорить. А там как пойдёт.

Подошла. Аккуратно присела на краешек ложа. Я сграбастал её за узкую спину и положил рядом на покрывало. Принюхался к пушистой макушке. Пахла она свежестью. Холодной озерной ночной водой. И чуть-чуть моими духами. Мне нравилось.

— Почему ты молчишь? — спросил в нежное близкое ухо.

— Я думала, что ты… Нет! Я видела вчера твоё выступление. Это было потрясающе! Я в корне поменяла своё мнение о тебе. Я думала, что ты самовлюблённый придурок. Который может только спать со всеми подряд и хвастаться этим перед другими. А ты оказывается, сильный и ловкий. Я глаз не могла оторвать от твоего тела! Это было невероятно прекрасно! Если бы ты хоть чуточку соображал, то был бы идеальным мужчиной! Мужчиной моей мечты.

Как хорошо начала! Ладно. Что мне восторги этой дурочки? Пыль под ногами. Но приятно. нет не так. При-и-я-ятно!

— Ну я как-нибудь это переживу, — засмеялся я. Перекатился и накрыл её собой. Полез под юбку.

— Ну зачем? Не надо, — в упрямом голоске зазвучали слезы.

Она уперлась кулачками в доску моей груди. Стиснула коленки изо всех сил.

— Я не собираюсь тебя насиловать, дурочка. Хочу просто приласкать. Давай сделаем друг другу приятное. Я поучу тебя доставлять мужчине удовольствие. Пригодится по жизни, — я был само добродушие.

— Нет, — твёрдо заявила мне моя рабыня. Трепыхалась подо мной. Отпихивала подальше от себя мою руку.

Ладно. Я лёг на бок. Подпер голову рукой. Моё все указывало строго вперёд на собственность. Я даже ноги раздвинул, что бы лучше видела мое хорошее к ней отношение. Она видела. Но вместо ожидаемого мной, естественно же, вожделения, на белокожем лице проявилось какое-то непонятное выражение. Не знаю, как назвать. Страдание, что ли. Уголки губ опустились. Глаза стали печальными.

— Всеблагая, какой же ты дурак, — чуть слышно прозвучало во мне, — самый здоровенный дурак на свете.

— Я? — я спросил, не задумываясь, на той же внутренней волне.

— Конечно ты. Неужели ты не понимаешь, что люди все разные. Что твой огромный разрисованный член не всем нравится? Мне не нравится. Я с ужасом каждый раз, когда его вижу, думаю, что ты неизбежно загонишь это в моё бедное тело. Я стану кричать от боли, а ты, развратная, мерзкая скотина — воображать, что это от восторга. Ты сейчас развалился передо мной, демонстрируешь это отвратительное чудовище. Меня с души воротит, стоит только глянуть. Всеблагая, неужели не наступит никогда это прекрасное время, когда я снова окажусь среди хороших, приличных людей? Воспитанных, умных. Которые думают головой. А не гнусным отростком между ног. Которые умеют понимать и говорить интересные вещи. Которых хочется слушать. Беседовать. Просто хочется поговорить с умным человеком. Не важно, о чем. Просто поговорить.

— Тебя пытались изнасиловать, — догадался я.

Удивилась. Испуганно замолчала.

Во внутренней речи трудно скрыть настоящие чувства. Ты не смотришь в глаза напротив, не колыхаешься по поводу их выражения. Ты просто чуешь, как зверь, напрямую. За это я плохо переношу эту хрень. Не люблю. Лиля напомнила мне маленькую девочку-служку из храма Всеблагой Заступницы на площади Империи в Столице. Она обварила лицо кипятком, чтобы мать не продала ее в бордель на той же площади. Все люди разные.

— Расскажи мне, — я поразился, что сказал это.

Нафиг мне её рассказы. Я сам по жизни такое творил…

— Тебе же не интересно, — равнодушно проговорила она. Но в этом скучном холоде тлела искра. Надежды. Вдруг, мне все-таки не ровно. Вдруг, я хороший человек.

— Не человек я. Я — Хёгг, — улыбнулся я в большущие удивленные глаза. Вслух сказал и поставил блок внутри. Ну их всех к моему богу, этих зануд и их рассказы.

Легко вынес на руках своё тело из кровати.

Что-то есть в этой малышке. Какая-то энергия, подходящая мне. Полчаса лежала рядом. Слова доброго в простоте не произнесла, а я в тонусе таком, будто девственницу уговорил. Если мне не мерещится. Если это действительно так, то она попала по полной.

— Тогда эта женщина создана для меня, — проговорил негромко вслух я своему отражению в зеркале, — и с плевой девственной своей она, ох! не скоро расстанется. Я приберегу её на крайний случай. На смертельный. Н-да, придется её хранить. Даже охранять.

Я ухмыльнулся в настороженные глаза девчонки. Она сидела на низкой банкетке за толстым стеклом перегородки, отделяющей ванную от спальни. Неужели слышит?

— Да? — спросил внутри, проверяя. Тишина. То ли защита моя работает. То ли затихорилась, умная тварь. Тишина. Ладно. — Пошли кушать, моя золотая. Скоро работать. Ты будешь сегодня на меня смотреть?

Я встал под душ, смывая остатки возбуждения и не интересуясь ответом. Какая разница?

ГЛАВА 39. Кое-какие вопросы

Лиллианна

Когда мой личный парень задумывается — это картина, достойная кисти столичного живописца. Не часто такое случается, но