Принц, сбежавший от ярости звезд - Чэн Ю Ли

футоне, отвернувшись к стене. Пиала с рисом и овощами стояла нетронутая. Кажется, эта девушка издевалась над ним. Груз ответственности, который он нес на своих плечах, был и так непомерно большим. Еще и жизнь этой хрупкой человеческой девушки стала зависеть от него. Чувство вины за произошедшее с ней отягощало сердце. Демон понимал, что никогда не найдет тех мужчин, что были с ней, не исполнит своего долга. Да и жрица Лицинь была ему сейчас не по силам. Еще совсем недавно он мог щелчком пальцев уничтожить тот городишко. Недавно он обладал несметными богатствами. А теперь был слаб и беден и, словно в насмешку, еще и женат.

Поддавшись приступу раздражения, Веймин потряс девушку за плечо:

– Ты должна есть. Если ослабнешь, я не понесу тебя на себе.

– Я не голодна, – вяло отозвалась Ли Сюин.

– Возможно, эта еда не достойна принцессы, но я делал тяжелую работу, чтобы заплатить за нее. Прояви уважение.

Ли Сюин села к столу и взяла палочки. Рис давно остыл и подсох, овощи потеряли вкус. Девушка старательно жевала, хотя еда в любом случае вставала в горле комом.

– Прекрати. Не хочу смотреть, как ты давишься.

Принцесса молча отложила палочки. Ей было безразлично, лишь бы не спорить. Но эта покорность только раздражала Веймина, он же знал, что Ли Сюин не такая. Ее надломленность не позволяла ему забыть о совершенных ошибках.

– Возьми себя в руки. – Демон и сам не знал, к кому обращались эти слова.

– Раз я так тебя раздражаю, оставь меня здесь и иди дальше.

– Пусть сейчас я в твоих глазах ничтожный демон, не способный никого защитить, но я докажу, что это не так. И твой советник, и жрица поплатятся за все.

– Мне не нужна месть. Она ничего не исправит.

Веймин недовольно сжал челюсти. Принцесса не желала давать ему шанса вернуть собственное достоинство. Да, месть ничего не исправит, не вернет время назад, но кровь врага смывала совершенные ошибки, позволяла двигаться дальше. Но принцесса, видимо, хотела, чтобы он вечно мучился от чувства вины, будто ему не хватало других ошибок, которые он не мог исправить.

– Мне нужна.

Ли Сюин пожала плечиком. Демоны верны своим традициям, пусть мстит, очищает свою совесть, для нее ничего не поменяется. Теперь Веймин не смотрит на нее как на женщину, и чья-то кровь этого не изменит.

Следующая ночь настигла их посреди леса у заброшенного храма. Время близилось к зиме, и вечерами ощутимо холодало. Демон почти не ощущал холода, зато Ли Сюин начинала замерзать, но старалась этого не показывать, иначе Веймину придется покупать ей теплую одежду, а такие траты были им непосильны.

Несмотря на то что сил у демона почти не осталось, а те, что были, накапливались мучительно медленно, развести огонь на сухих ветках щелчком пальцев он все же мог. Поэтому сейчас на пляшущем пламени поджаривалась небольшая птица, подстреленная из самодельного лука. Из оружия демон при себе имел только простой кинжал, это казалось Ли Сюин странным, ведь демоны славятся своей любовью к оружию.

– Почему у тебя нет меча? – спросила девушка, чтобы разогнать гнетущую тишину леса.

– Хороший меч имеет свое достоинство, свой характер. Воин должен заслужить право владеть хорошим мечом. У меня был такой меч, достойный собственного имени. Но, проиграв в войне, я утратил право им владеть.

– Разве это твоя вина, что Владыка утратил силы и проиграл?

– По-твоему, справедливо обвинять во всем одного лишь Владыку? Да, его силы были утрачены. Но сотни тысяч воинов, свирепые генералы, все они никуда не делись. Но их души заполнились страхом, боевой дух армии пал, и все рассыпалось, как башня из палочек, стоило вытянуть всего одну.

– По воле Владыки, из-за его амбиций была начата эта война. Я думаю, вполне справедливо обвинять его во всем случившемся.

– Все было не совсем так, но в общем, возможно, ты и права.

На этом разговор оборвался, Ли Сюин человек, не ей было жалеть демонов с их поражением. Закончив с ужином, пара улеглась спать на полупрогнивших досках пола. Однако от холода Ли Сюин никак не могла уснуть и уже начинала дрожать. Прислушавшись к дыханию демона, она решила, что мужчина уже спит, и немного придвинулась, затем еще немного и еще чуть-чуть. От тела демона шло тепло. Сюин оправдывала себя тем, что если заболеет, то сильно задержит их в пути, а никто из них этого не хочет.

Веймин прекрасно слышал, как пододвигается девушка. Наверное, ночь была холодная, просто он этого не чувствовал. Гордая принцесса снова не собиралась просить его о помощи. Но соблазн вновь почувствовать подле себя хрупкое девичье тело был выше желания выказывать обиду или раздражение. Мужчина почувствовал, как Ли Сюин дрожит, но при этом боится прижаться к нему плотнее, точно воробушек, прислонившийся к боку дракона. «Дракон…» – усмехнулся про себя демон. Сейчас он скорее походил на бродячего пса. Но, каким бы животным он себя ни представлял, он был теплым, а Ли Сюин замерзала.

Протянув руку, Веймин придвинул девушку вплотную к себе, Сюин испуганно замерла. Ей хотелось надеяться, что демон по-прежнему спит и сделал это во сне. Дыхание, что щекотало теперь ее макушку, было таким же спокойным и размеренным. Выждав немного времени, Ли Сюин стала ерзать, чтобы удобнее устроиться на жестком полу.

– Прекрати, – раздался хриплый голос у нее над ухом.

Рука демона еще сильнее вжала ее в горячее тело, и девушка почувствовала что-то твердое, упиравшееся ей в поясницу. Волна жара прокатилась по телу. Однако Ли Сюин тут же отругала себя. Она падшая женщина, ей нужно думать о том, как она будет часами стоять на коленях перед алтарем, а не о сильном мужском теле, таком горячем, гладком, будоражащем… Дыхание девушки лишь слегка сбилось, но это не ускользнуло от чуткого слуха демона. Его рука немного поднялась вверх, коснувшись затянутой в шелк груди. Ли Сюин вздрогнула, сильнее уперевшись ему в пах. Будто маленькие молнии пробежали по телу, заставляя сердце учащенно биться. Веймин обхватил рукой подбородок девушки и развернул к себе, заглядывая в глаза. Не встретив во взгляде отпора, мужчина накрыл нежные губы требовательным, жадным поцелуем.

Он тосковал по ее губам, желал ласкать хрупкое, податливое тело, пить робкие стоны, но не мог признаться в этом самому себе, не мог допустить даже мыслей об этом. Он совершил и без того немало ошибок, чтобы добавить к ним еще и слабость к человеческой женщине. Но сейчас он чувствовал себя изнуренным от жажды путником, припавшим наконец