После развода. Осталась лишь ненависть - Алиса Верди

Яна выходит.

Илья что-то говорит в открытую дверь.

Я не слышу.

Вижу, как она кивает — и он уезжает.

Уезжает.

Я сжимаю руль.

Серьезно?

Почему?

Яна заходит в детский садик, через пару минут возвращается с ребенком за руку.

Темно. Снег выпал, но уже почти весь растаял. Только местами лежат грязно серые островки.

На дороге под водой ледяная корка. Очень скользко.

Вечер, дворы, ни души.

Я не понимаю.

Почему этот придурок не довез их?

Почему не подождал?

Почему просто высадил — и все?

Кретин.

Я стою еще секунду.

Потом глушу двигатель. Выхожу из машины.

Не потому что я так решил, а потому что иначе просто взорвусь.

Я иду за ними на расстоянии.

Не прячусь по кустам, конечно, но и не подхожу.

Просто — на всякий случай.

Потому что район мне не нравится.

Я медленно оглядываюсь и чувствую, как внутри все неприятно сжимается.

Старые дома.

Хрущевки.

Тусклые фонари.

Неприятное место.

И мне не нравится, что Яна таскается тут одна по темноте. Это небезопасно.

Но Яна идет уверенно, будто привыкла.

Ребенок что-то болтает, она наклоняется к нему, отвечает.

Я не понимаю.

Почему здесь?

Она могла позволить себе большее.

Я это знаю.

Я оставил ей достаточно.

Не на роскошный особняк на Крестовском, но на хорошую квартиру в приличном районе ей бы точно хватило. И еще на спокойную размеренную жизнь на несколько лет бы осталось.

Без вот этого всего.

Тогда почему она живет здесь?

Где деньги? Все потратила?

Нет, не думаю.

Яна никогда не была транжирой.

Она считала деньги.

Планировала.

Не покупала лишнего, хотя она могла позволить себе шикарную беззаботную жизнь во время нашего брака — салоны, бутики, спа — развлекайся, сколько влезет.

Но она этого не делала. Она училась, хотела работать, а не просто сидеть на шее.

Переживала, что у нее ничего не было, а я уже был богат на момент знакомства.

Не хотела пользоваться моими деньгами. Не хотела, чтобы я думал, что она со мной из-за них.

А я так и не думал. Я всегда был уверен, что она любит меня.

Ну, раньше был уверен.

Да.

Так что, нет, я не думаю, что она промотала все то, что я ей оставил.

Тогда куда все делось?

В голову вползает мысль неприятная, липкая — а что, если ее обманули?

Если кто-то…

Муж?

Партнер?

Да кто угодно — забрал, вытянул, оставил с минимумом?

Рука сама тянется к телефону.

Нужно позвонить безопасникам.

Одна команда — и я буду знать все.

Так, стоп. А не придумываю ли сейчас себе отмазку, чтобы разрешить себе снова влезть в ее жизнь?

Я останавливаюсь.

Сжимаю телефон в ладони.

— Черт… — выдыхаю сквозь зубы.

Нет, не буду я ничего выяснять и копаться в ее прошлом.

Я сам запретил себе это.

Это ее жизнь.

Яна с ребенком сворачивает во двор.

Там еще темнее.

Лед блестит под тусклыми фонарями.

Дорога нечищеная.

И в следующую секунду все происходит слишком быстро.

Она оступается.

Я вижу, как ее нога уезжает в сторону.

Руки взлетают вверх.

Ребенок вскрикивает.

Она же сейчас убьется!

Я уже бегу.

Даже не думаю.

Сердце где-то в горле.

Подхватываю ее за локоть, за плечо — резко, крепко, не аккуратно.

Она не падает, но оказывается прижата к моей груди

Даже через пальто чувствую, как ее трясет.

Она поднимает на меня глаза.

— …Горан?

В ее голосе — шок.

Чистый, неподдельный.

Я стою слишком близко.

— Осторожно, — говорю глухо. — Тут лед.

Она молчит.

Смотрит так, будто видит призрака.

Ребенок переводит взгляд с нее на меня.

— Мама?..

Яна резко выдыхает.

— Все нормально, — говорит она быстро. — Я просто… поскользнулась.

Она аккуратно высвобождает руку.

Смотрит на меня испуганно.

— Что ты тут делаешь? — тихо спрашивает она.

И вот тут я понимаю, что у меня нет ответа.

Потому что я и сам не знаю.

Глава 32

Яна

У меня голова идет кругом.

В носу все еще запах его парфюма.

Как он тут оказался? Нежели шел следом? Но зачем?

— А я тебя знаю, — вдруг говорит Никита. — Ты — мамин начальник.

У меня челюсть отвисает.

Горан поворачивается к сыну.

— Точно, — кивает он. — А ты, видимо, Никита?

Господи, он знает его имя!

Сердце рвется из груди.

Ах, ну да, список…

Я смотрю на Никиту — он стоит рядом со мной и смотрит на Горана снизу вверх, с любопытством, как на что-то новое и странное.

Я на автомате делаю шаг к ребенку и тут же вскрикиваю от боли в лодыжке.

— Мама, тебе больно? — спрашивает Никита.

— Нет, — отвечаю я слишком быстро. — Все нормально.

— Ты подвернула ногу, — спокойно говорит Горан.

— Не ваше дело, — огрызаюсь я и снова пытаюсь идти.

Получается плохо.

— Я вас провожу, — говорит он.

— Не надо, — тут же пугаюсь я.

— Надо, — так же спокойно. — Тут скользко.

— Мы рядом живем.

— Тем более.

Черт.

Как же меня бесит этот его тон. Ровный. Уверенный. Будто он все еще имеет право что-то решать.

Какого черта?

— Нет! Вы не будете меня провожать! — шиплю я.

— Еще как буду. Не спорь, Яна, — чуть устало отвечает он.

— Мама, если он главный, то ты должна его слушаться, — вдруг вмешивается Никита.

Предатель.

— Не должна, мы же не на работе, — возражаю я и отважно делаю еще один шаг.

Зря. Боль тут же простреливает ногу.

— У твоей мамы болит нога, — говорит ему Горан, игнорируя меня, — но она отказывается от помощи из вредности и упрямства. Как думаешь, это правильно?

Никита морщит нос.

— Нет. Я думаю, это глупо, — выдает он.

Ну отлично, блин!

— Я тоже так считаю, — кивает Горан, — но давай-ка мы с тобой будем умнее, и просто ей поможем. Что скажешь?

— Согласен, — кивает тот и поворачивает голову ко мне: — давай руку, мам.

Я растерянно моргаю.

Никита смотрит на меня с укором.

— Он же просто помогает.

Понимаю, что спорить при ребенке бесполезно.

Горан уверенно хватает меня с той стороны, где у меня болит нога. Я чувствую прикосновение его пальцев