В активном поиске раба - Лисавета Челищева

— Договорились.

Отлично.

Смотрю на него — его губы изгибаются в хмурой гримасе. Он стягивает футболку через голову и бросает на скамью. Ник, один из тренеров, подходит, чтобы подготовить его — замотать руки, надеть перчатки.

Я перегибаюсь через канаты к Марку. Он поднимает бровь.

— Мне нужно, чтобы ты очистил зал.

— Зачем? — в его голосе настороженность.

— Потому что я могу его убить, и не хочу, чтобы тебя обвинили как соучастника, если останешься.

— Кто он такой? — Марк в замешательстве смотрит на Наэля.

Тот, кому я действительно доверяла и о ком заботилась. Тот, кого я... не важно! Сейчас это уже в прошлом.

— Никто. — Я смотрю своему тренеру в глаза. — Пожалуйста, Марк.

Он выглядит шокированным. Я никогда... никогда не прошу. Но мне нужно, чтобы он ушёл.

Он сверлит меня взглядом, зная, что я вру.

— При одном условии: никакой крови на моём ринге, если только ты не собираешься её отмывать. — Он поворачивается, чтобы уйти, но останавливается. — Забудь, вообще никакой крови.

Не могу обещать. Пожимаю плечами.

— Ладно, — улыбаюсь. Улыбка та ещё — кривая, злая.

Он вздыхает и поворачивается к залу.

— Все на выход!

Люди медленно собирают вещи и идут к выходу. Шарль проходит мимо ринга, смотрит на меня. Я качаю головой — мол, потом расскажу. Он кивает и уходит.

Наэль ныряет под канаты и медленно идёт к центру ринга. Выглядит он так же. Высокий, красивый, с этими проклятыми глазами. Но что-то в нём не так — может, напряжённые плечи, может, то, как он смотрит на меня... да какая мне разница?

Я встаю напротив. Между нами метр, но напряжение можно резать ножом. Он облизывает губы, сглатывает, и я вижу, как двигается его кадык. Я целовала его там... не думай об этом! Просто сосредоточься.

— Ну что, как будем... — начинаю я и без предупреждения бью его прямо по лицу.

Мой кулак встречается с его челюстью. Его голова дёргается. Это было приятно. Чертовски приятно!!

Он открывает рот, двигая челюстью, трёт ушибленное место. Я снова замахиваюсь, но он перехватывает мои руки. Быстро, слишком быстро. Похоже, он уже это делал — его нога подсекает мою, и я лечу на пол. Подлый приём!

Он оказывается сверху, прижимая меня к матам, но я поднимаю колено и сбрасываю его. Я не соблюдаю правила, потому что он жульничает.

— Удовлетворена? — он тяжело дышит, стоя на коленях. — Ты ударила меня. Теперь можем поговорить?

— Нет!!

Я бью его головой в лоб. Глухой стук, и он стонет, отшатываясь. Я вскакиваю, он тоже. Чёрт, больно. У самой искры из глаз.

— Вика, я не хочу делать тебе больно. — Он трёт лоб. — Прекрати это.

Забавно. А когда делал ставку, ты не думал о том, что делаешь мне больно?? И когда смотрел в глаза и врал — тоже не думал?

— Хорошо, потому что больно буду делать я. — Я принимаю стойку. — На твоём месте я бы заблокировала.

Пытаюсь сделать удар ногой с разворота, но он ловит мою ногу. Чёрт! Прыгаю, обвивая другой ногой его шею, кручусь и падаю всем весом — он снова на полу. Я сверху, но это не победа. Я хочу, чтобы он дрался со мной. Это бой, а дерусь только я.

— Вика!.. — рычит он снизу. Злится. Хорошо.

Глава 58

Мышцы на его плечах напряжены, он явно сдерживается. Ладно, это привлекательно, даже несмотря на злость. Его рука сжимается на моём бедре, и я вздрагиваю, когда тепло разливается внизу живота. Дурацкое тело!

Этого мгновения хватает, чтобы он перехватил инициативу. Перекатывается, прижимает меня к полу, удерживая мои руки по обе стороны от головы. Когда я только оказалась под ним? Ненавижу, когда он так отвлекает.

— Слезь и дерись со мной! — выплёвываю я, дёргаясь.

— Нет. — Он нависает, его лицо в сантиметре от моего. — Я не собираюсь делать тебе больно.

— Забавно. — Я смотрю на его грудь, которая вздымается, на пот, стекающий по прессу. — Разве не этого ты хотел всё это время?

— Нет. — Рычит, и дыхание сбивается.

— Если мы не деремся, то тебе здесь делать нечего. — Я дёргаю руками. — Я сказала — не хочу говорить!

Он отпускает. Я переворачиваюсь, пытаясь встать, но он обхватывает меня руками за талию со спины, прижимая к себе.

— Отпусти! — кричу я, мои руки прижаты к бокам.

— Нет. — Его губы у самого уха. — Пока не поговорим.

Мне это не нравится. Не нравится чувствовать себя в ловушке. Пытаюсь вырваться, но его хватка слишком сильная.

— Прекрати! Отпусти!

— Нет! — кричит он, и голос эхом отдаётся в пустом зале.

Я изо всех сил пытаюсь вырваться, но не могу дышать. Эта хватка… Такое знакомое чувство. Почему? Мне плевать почему, пусть отпустит меня!.. пожалуйста...

Веки становятся странно тяжёлыми, и я проваливаюсь туда, куда думала, никогда не вернусь...

* * *

В комнате темно. Светит только ночник, и я рада этому. Так никто не увидит слёзы на моих щеках. Её руки с каждой секундой становятся холоднее, я вижу, как с лица уходит краска. Она слабо поворачивает голову ко мне, улыбаясь так ярко, как только позволяет ей кожа.

— Не плачь. Всё будет хорошо.

Нет, не будет.

— Почему они не могут тебя вылечить? — всхлипываю я.

— Некоторые вещи просто не в нашей власти. Мы не боги.

Она медленно поднимает руку, вытирая мои слёзы.

— Не уходи, — скулю я. — Я буду хорошей, я заведу друзей, я надену то платье, которое ты хотела. Только, пожалуйста, не уходи, мам.

— Я люблю тебя, зайка. Не бойся. Ты найдёшь того, кто будет любить тебя так же сильно, как я. И он никогда тебя не отпустит. Он всегда будет с тобой, так же как и я...

Голос затихает... такой тихий. Я тянусь, чтобы сжать её руку, но она не отвечает на пожатие. Даже слабого движения нет. Нет! Она не может уйти... Не может! Единственный звук в комнате — этот бесконечный писк, который никак не прекратится! Что это значит? Я не могу сосредоточиться. Мама!

— Мама! Мама, проснись! — трясу её. — Пожалуйста, пожалуйста, проснись! Прости меня, прости!

Входит врач, кладёт руки мне на плечи. Нет! Я бью его по лицу. Не трогай меня!

— Нет! Мама, ВСТАВАЙ!

Дверь снова открывается, я отказываюсь смотреть, мой взгляд прикован к безжизненному телу. Вставай! Кричу снова и снова. Моё тело поднимают в воздух.

Я брыкаюсь и кричу, но не могу пошевелиться, кто-то