Жена – калека дракону (не) нужна - Кристина Юрьевна Юраш

— Мадам, госпожу Флорис нельзя часто переворачивать, — Мелли заговорила быстрее, отчаянно пытаясь защитить меня. — Доктор говорил…

— Я слышала, что говорил доктор! — отрезала мама. — Не изображай из себя целительницу. Через несколько часов здесь будет магистр Вейрен. Что он подумает, когда увидит такую постель? Что мы не способны обеспечить элементарный уход?

Глава 58

Мелли опустила голову.

— Наверное, подумает, что госпожа несколько дней лежала в… эм… собственном соку.

Мама медленно повернулась к ней. Воздух в комнате словно сгустился.

— Что ты сказала?

— Ничего, мадам, — вздохнула Мелли. Я усмехнулась.

— Вот именно. Поэтому помалкивай и делай, что велено. Возьми чистое бельё из гостевой спальни. Белое, с кружевом. И пуховые подушки.

— Госпоже неудобно на высоких подушках, ей тяжело дышать…

— Я лучше тебя знаю, что удобно моей дочери! — голос мамы взлетел до визга. — Синее покрывало. То, с серебряной вышивкой. Нет, постой. Синее слишком тёмное, Флорис на нём будет выглядеть ещё бледнее, как покойница. Возьми кремовое. И хорошую наволочку. Без штопки. С кружевом!

Через пять минут Мелли закрыла окно, несмотря на возражения матери, и укутала мне плечи.

— Мама, — позвала я. Голос получился хриплым, тихим.

Она обернулась, и в её глазах мелькнуло раздражение.

— Что?

— Врач приехал лечить мой позвоночник. Не рассматривать вышивку на моём покрывале.

— Ты ничего не понимаешь, Флорис. Такие люди, как магистр Вейрен, обращают внимание на всё. На детали. На чистоту. Если он решит, что мы не способны обеспечить тебе должный уход, то может…

Она осеклась, испугавшись собственных мыслей.

— Может что?

— Откуда мне знать? — раздражённо бросила она, нервно поправляя кружева на манжете. — Может рассказать об этом газетам. И тогда будут сплетни. И нашу фамилию снова будут полоскать!

Я посмотрела на мокрое пятно, расплывшееся по обоям там, где минуту назад разбился стакан.

— Думаю, некоторые выводы его светлость сделал абсолютно правильно. Я даже рада, что он все это увидел. Если бы не он, ты бы до сих пор ходила мимо моей комнаты, делая вид, что меня не существует.

— Тебя никто не спрашивал! Научись вовремя закрывать рот! Ты и так выставила меня перед герцогом в дурном свете! Надеюсь, ты довольна!

— Ну он же не слепой, — усмехнулась я. — Он все прекрасно видел. И если бы я не сказала правду, ты бы сейчас не забегала.

Мама сорвала с кресла старый плед и набросила его на спинку кресла, закрывая потёртую обивку. Потом вытащила из кармана надушенный платок, помахала им в воздухе и, не добившись желаемого результата, бросила на подоконник.

— И цветы нужны. Где цветы?

— У нас нет цветов, мадам, — напомнила Мелли, опускаясь на колени у кровати, чтобы начать менять бельё.

— Тогда срежь ветки в саду!

— Какие ветки? Там… там ничего красивого нет.

— Найди что-нибудь! Хвойные! Любые! Или сбегай за цветами в лавку! Что-то же должно перебивать этот невыносимый запах!

Она схватила со столика тарелку с застывшим, покрытым белой плёнкой бульоном.

— Это убрать. И принеси свежую еду. Горячую.

— Госпожа Флорис не сможет сейчас есть, — возразила Мелли, осторожно просовывая руки под мою спину.

— Она должна хотя бы попробовать! Врач обязан видеть, что её кормят, что она не истощена!

Я коротко, сухо рассмеялась. Звук получился жалким, больше похожим на кашель.

Мама застыла.

— Что смешного?

Глава 59

— Ничего. Просто хорошо, что врач наконец объяснит тебе, для чего нужна еда и вода. Раньше ты считала, что раз у меня не ходят ноги, кормить и менять простыню подо мной вовсе не обязательно.

Её губы побелели. На мгновение мне показалось, что она снова что-нибудь швырнёт. Но второго стакана рядом не было, а разбить кувшин перед приездом магистра она не решилась.

— Мелли, — процедила мама, отворачиваясь к окну. — Делай, что тебе велели. И не смей сгибать ей спину!

Следующие полчаса комната гудела, как потревоженный улей. Меня обтерли, намазали кремом. И я впервые чувствовала себя почти чистой. Мелли бережно поменяла на мне рубашку.

Потом горничная принесла чистую простыню. Объяснять маме, что меня нельзя просто поднять за плечи и выдернуть из-под меня грязное бельё, пришлось дважды. Пришлось осторожно поворачивать меня сначала на один бок, потом на другой, подкладывая ткань.

Даже с обезболивающим, которое Мелли успела дать мне заранее, каждое движение отзывалось в позвоночнике тупой, горячей болью. Словно кто-то медленно водил раскалённым железом по нервным окончаниям. Я вцепилась пальцами в запястье Мелли и старалась не стонать, кусая внутреннюю сторону щеки до вкуса железа.

— Тише, госпожа, — шептала она, её слёзы капали мне на плечо. — Сейчас. Ещё немного. Я держу вас. Я здесь.

Мама стояла в изголовье и командовала, словно мы переставляли мебель:

— Не тяни простыню так медленно! Она же мнётся! Поправь складку!

— Я стараюсь не причинить госпоже боль, — сквозь зубы цедила Мелли. — Мне плевать на складки! Главное, чтобы ей удобно было!

— Ей всё причиняет боль! — раздраженно заявила мама. — Если теперь из-за каждого её вздоха ничего не делать, она так и пролежит здесь до старости!

Я стиснула зубы так сильно, что заболели скулы.

Старая простыня наконец исчезла. Подо мной расправили свежую, пахнущую лавандой и немного затхлым шкафом.

Потом мама велела принести три пуховые подушки.

— Одной достаточно, — тихо сказала Мелли.

— На одной она выглядит как заморённая собака.

— Мне больно лежать высоко, — произнесла я, закрывая глаза. — Грудную клетку давит. К тому же наволочки с кружевом. Оно больно трёт спину.

Мама недовольно вздохнула, издав звук, похожий на шипение змеи.

— Хорошо. Две. Но вторую поставь рядом, чтобы было видно. Чтобы создавался объём.

— Чтобы кому было видно?

— Флорис, помолчи. Ты портишь мне нервы. Я и так из-за тебя на взводе!

Глава 60

— Послушай меня, — произнесла я, глядя на маму. — Я, между прочим, почти герцогиня. Может, тебе не стоит со мной обращаться так, словно я вещь?

Мать осеклась, задумалась, а потом усмехнулась.

— Я прекрасно всё слышала. Стены дома достаточно тонкие. Так что герцогиней ты будешь всего лишь на год. А потом ты вернешься сюда. Ко