После развода. Лучше одной - Яна Мосар

О, Бог мой!

Ну за что мне это?!

И как теперь смотреть ему в глаза?

Хотя…

Я посмотрю. Как ему не стыдно воспользоваться ситуацией. Нахал. Хам.

Яра… Может, ты первый раз в жизни встретила нормального мужика. И позорно этот момент упустила, благополучно решив стереть этот кусок из памяти.

Спасибо, дорогой мозг.

Очень вовремя.

“Но есть один пустяк: что-то с тобой не так”

Его рука на моей талии сжимается сильнее.

Совсем немного.

Но этого хватает, чтобы меня прошибло от макушки до пяток.

Ухххх…

Я снова замираю.

Он не просыпается.

Только выдыхает мне куда-то в волосы.

А я уже вообще не понимаю, что делать.

Лежать?

Бежать?

Притвориться мертвой?

Умеренно счастливой?

Оскорбленной?

Сделать вид, что ничего не произошло?

Так для этого надо хотя бы знать, произошло оно или нет.

Ярослава…

Как можно вспомнить то, чего не помнишь? Помедитировать? Допросить?

Лешу?

Ой, нет…

Он ещё.

А что я? А как я?

Я вообще обычно тихая, когда вменяемая, а что вчера было?

Алексея я вообще видеть не хочу.

И разговаривать с бывшим я точно не хочу. Мне бы своего допросить как-то так… обтекаемо.

Своего?

Ой, все. Нет. Все. Хватит. Никакой он не свой.

Надо срочно спасать лицо. Пока оно у меня ещё есть.

Медленно, очень медленно отстраняюсь на пару сантиметров, смотрю вниз под одеяло, на сорочку, на голые ноги, снова на него - и понимаю, что единственный выход сейчас это не анализировать, а нападать первой.

Да. Первой.

Пока он не пришел в себя и не увидел на моем лице весь этот бухгалтерский аудит ночных событий.

Набираю в легкие воздуха.

Он как раз шевелится.

- Я думала вы порядочный мужчина, Марат Алиевич! - вскакиваю.

Он открывает глаза.

- А вы! Вы…. Вы…

Не нахожу сделать ничего лучше, чем залепить ему пощечину.

 Глава 33

Марат смотрит на меня так, будто я не пощечину ему влепила, а бухгалтерию его спалила окончательно.

Зря, что ли?!

Потом в глазах у него что-то резко меняется.

- Яра! - рычит на всю комнату.

Одной рукой затыкает мне рот. Второй хватает за талию и дергает, заваливая на кровать. Я впечатываюсь спиной в матрас.

- Мммф! - пытаюсь возмутиться ему в ладонь и увернуться.

Марат падает на меня. Его руку чувствую под своей спиной. Ногой, согнутой в колене, раздвигает мои бедра и придавливает к дивану.

- Тихо, - шипит он так близко, что у меня по коже сразу мурашки. - Хочешь все испортить?

Пытаюсь сказать: пустите меня, но выходит только очень унизительное мычание.

А потом он убирает ладонь с моего рта - и тут же затыкает меня поцелуем.

Ах ты…

Упираюсь ладонями ему в плечи, чтобы оттолкнуть.

Точно что-то было между нами! И чего я ему там наплела… Мамочки…

Цепляюсь за его плечи, чувствуя под ладонями напряжение мышц.

Снова пытаюсь оттолкнуть, как замираю, когда слышу, как в комнату открываться дверь.

Черт.

- Да вы надоели! Можно тише! - кричит нам Алексей.

Нельзя же теперь при нем ругаться.

Обнимаю Хасанова за шею и издаю стон.

Только для дела. Исключительно для дела.

Вообще ни разу не потому, что губы у него с утра такие же наглые и горячие. И вообще, когда лежишь под ним, быстро теряешь нить спора.

Глаза сами закрываются.

- Да, - шепчет в губы и начинает двигаться, толкаясь в меня. И хоть ничего нет-то на самом деле, но я его чувствую. А Алексей вообще все видит.

- Лех, отвали, а? - Марат отрывается от меня и хрипит. - У нас выходной, мы хотим потр* * *ся.

Рука Марата совершенно беспардонно скользит по моему бедру, талии и сжимает грудь. А там, между прочим, под этой сорочкой действительно ничего нет.

Твою ж…

- Гостиницу снимите! Орете на весь дом!

- Уши заткни и выйди.

Я, чтобы добить картину, закидываю на Марата одну ногу.

Исключительно ради роли.

- Да вы вообще… - Леха аж воздухом давится. - Это моя квартира!

- Свали! - отшивает его Марат и снова целует меня. Телом вжимает меня в матрас, будто специально напоминает: не дергайся, играем дальше.

А я и не дергаюсь.

Очень, между прочим, подозрительно не дергаюсь.

Леха стоит ещё секунду.

Потом, видимо, понимает, что зрелище ему не по нервам.

- Больные, - шипит и хлопает дверью.

Тишина.

Замираем с Маратом, но не отстраняемся, как бдуто ждем продолжения от Алексея.

И мое “исключительно для дела” только что как-то очень быстро превратилось в “ой, а можно ещё секундочку полежать”.

- Вы что вообще себе позволяете, Марат Алиевич?, - уворачиваюсь от него и шепчу.

- Спасал твое лицо.

- Слезьте с меня.

- Вчера у вас был поприятнее характер.

- Вчера вы вели себя как мужчина.

- Мммм… а сегодня как кто? - поднимается на локтях и смотрит в глаза.

- Мужчины настоящие так не поступают!

В коридоре шорох.

Марат толкается в меня бедром чуть смещаясь на край так, чтобы диван скрипел. И снова. Снова.

- Как так? Ты только что чуть всю контору не спалила!

- А я не про сейчас! Я про ночь!

В коридоре стук.

- А я проснулся от пощечины. У каждого свое доброе утро? - Толкается в меня со скрипом дивана и какой-то злостью медвежьей, хотя это я вообще-то злюсь. На секундочку!

Нависает надо мной, большой, горячий, наглый, и спорить с ним в таком положении - это вообще отдельная форма унижения.

- Слезьте уже с меня!

- Доиграем Спектакль. Зритель ждет кульминацию.

- Обойдется этот зритель!

- Нет уж!

Он снова толкается бедром в диван - уже сильнее, так, что я невольно хватаюсь пальцами за его плечи, потому что мебель под нами жалобно стонет.

- Ау! - вскрикиваю.

- Так за что я был утром польщен вашей рукой, сударыня, - взгляд в меня жестче и темнее.

- Как будто вы не знаете! - пытаюсь сбросить его с себя.

- Нет, не знаю!

- Ты… Вы… я уснула, а вы воспользовались ситуацией!

- Кто?!