Предатель. Оклеветанная жена. Книга 1 - Алиса Лаврова

— Лучше плохая работа, чем хорошая смерть, — твёрдо отвечает она, не сводя с меня упорного взгляда. — Сегодня тебе повезло. Но я боюсь, что совсем скоро ты поймешь о чем я говорю.

31

31

— Я не собираюсь оставаться здесь, — негромко и твердо говорю я Даре. — И я не хочу, чтобы для меня стало нормальным мечтать о том, чтобы надзирать за несчастными, оказавшимися здесь по воле Совета. Раньше я думала по наивности, что сюда попадают только страшные преступники. Но теперь я понимаю, на собственном примере, что это далеко не всегда так.

— Не собираешься? И что же ты будешь делать?

— Я пока не знаю. Но должен же быть какой-то выход.

Дара задерживает на мне долгий взгляд.

— Отсюда нет выхода. Чем раньше ты это поймешь, тем быстрее смиришься.

Она собирается сказать еще что-то, но наш разговор прерывает Рольф. Он садится напротив, ставит на стол свой поднос и произносит:

— Тяжелый день.

— Как будто любой другой день тут не тяжелый, — язвительно замечает Дара.

— Спасибо, что присмотрела за ней, — Рольф кивает на меня.

— Ерунда, — отвечает она. — Лейла вовсе не бесполезная.

Рольф отрывается от еды и внимательно смотрит на меня.

— Я удивляюсь, как она вообще еще в сознании.

— Я тоже, — откликается Дара. — Но, похоже, здоровье у нее довольно крепкое.

— Завтра сможешь за ней присмотреть? — спрашивает Рольф, откусывая большой кусок вяленого мяса.

Дара смотрит на меня и притворно вздыхает. Я отчетливо слышу этот показной жест.

— Даже не знаю. Я хотела пойти в северные тоннели. Там сильный спуск, боюсь...

— Выручи, малышка, — перебивает Рольф. — Гарт снова приказал мне приглядывать за ней, а у меня нет на это времени. А ты, похоже, неплохо справляешься.

— Возьми орехи, — говорит Рольф и отсыпает на поднос Дары горсть своих орехов. — Можешь считать это платой за хлопоты.

— Ладно, так и быть, повожусь с ней еще денек, — неохотно соглашается Дара, но я замечаю в ее глазах искорку удовлетворения.

Рольф при этом тоже сияет, словно с его плеч упал тяжелый груз. Он быстро доедает и прячет остатки еды в безразмерные карманы своей рабочей куртки.

— Отнесу поесть Спарксу, старик уже четвертый день не может закрыть норму, того и гляди загнется от голода.

— С каких это пор ты начал заниматься благотворительностью? — спрашивает Дара.

— А с каких пор ты забыла, как тебе помогали, когда ты сломала руку? — бросает он, задумчиво глядя на Дару. После этого он встает и, едва заметно пошатываясь, выходит из столовой на улицу.

— Не смотри на меня так, — говорит Дара, когда он уходит. — Каждый выживает так, как может. Понятно? Я не обязана никому помогать. И не просила о помощи никогда.

Я лишь вздыхаю в ответ. Дара мне почему-то симпатична, но, похоже, это место сильно на нее повлияло, сделав ее душу черствой. Я не спешила осуждать ее, но и разделять ее взгляды мне бы вовсе не хотелось. Последнее, что я хотела бы потерять, — это саму себя. И мне стало ясно, что в таком месте это может произойти быстрее всего.

Я быстро собираю остатки еды и направляюсь вслед за Рольфом.

— Лейла, подожди, — зовет меня Дара, но я ее не слушаю.

— Чего тебе? — спрашивает Рольф, заметив, что я иду рядом с ним.

— Я хотела помочь...

— Помочь?

— Поделиться едой. Ты сказал, человек умирает... У меня есть остатки от ужина.

— Ты совсем глупая? Посмотри на себя, у тебя ребенок в животе, тебе самой нужна помощь, а ты собралась помогать. Иди спать, завтра тяжелый день, — грубо отвечает он, останавливаясь. — И не ходи за мной, разбери тебя пекло!

Я останавливаюсь, наблюдая, как Рольф, проходя мимо попрошаек, незаметно отдает им несколько кусков хлеба из своих карманов.

— Слишком большое сердце для этого места, — раздается приглушенный голос совсем рядом со мной.

Я вздрагиваю и оборачиваюсь. Передо мной незнакомец с пронзительно синими глазами. Я невольно делаю шаг назад, но упираюсь в стену барака.

— Чего испугалась? Я такой страшный? — спрашивает он с легкой насмешкой, в которой слышится боль. Его голос кажется моложе, чем его наружность: волосы с проседью, но глаза выдают молодость.

— Нет...

— Тогда хорошо, что ты не видела, что под маской, — снова звучит его странный смех.

Он уходит прочь от столовой, и я, повинуясь какому-то внутреннему импульсу, следую за ним.

Его резная трость оставляет следы в толстом слое пепла, покрывающем рытвины каменистой тропинки. Он прихрамывает, но идет уверенно, словно это место принадлежит только ему.

— Гораздо страшнее не то, что снаружи, а то, что терзает человека изнутри, — тихо говорю я. — Страшнее то, во что человек может превратиться под гнетом обстоятельств.

— Звучит, как слова из другого мира, — отвечает он, не оборачиваясь. — Мне нравится, но этому месту они не подходят.

Он останавливается, снимает чешуйку пепла с моего плеча и растирает ее пальцами.

— Вот во что превращается душа слабого человека здесь. Когда кончается жалость и сострадание, остается только пепел, Валенс.

— Вам известно мое имя? — спрашиваю я, с трудом справляясь с волнением.

— Конечно. Ты та, кого удостоили чести пройти через клетку мрака. А это случается совсем нечасто. И мне интересно, чего же ты такого натворила.

— Ничего себе честь, — с содроганием говорю я. — Если я скажу, вы мне все равно не поверите.

Я с болью в сердце вспоминаю свой переход сюда и смотрю в сторону холма, который почти полностью скрыт туманом, холма, где находится портал. Холма, вниз с которого меня, как безмолвную скотину, гнали два надзирателя, безжалостно подхлестывая меня кнутом, хохоча и издеваясь над моей слабостью. Словно очнувшись, резко вдыхаю едкий воздух и закашливаюсь.

— А кто вы? — спрашиваю я, когда приступ кашля отступает.

Но, обернувшись, я понимаю, что незнакомца уже нет. Вместо него я вижу Маргула, который отделяется от компании плетущихся к бараку старателей, он спешит ко мне с ухмылкой, обнажая свой беззубый рот.

— Четыре красных камушка, моя хорошая, мое предложение в силе, — говорит он