Вершитель хаоса - Марина Адлер

дрейфовать. Я думаю о мистере Хаосе, который ждёт меня за дверью. Я думаю о том, как он смотрит на меня, как его когти касаются моей кожи, как его голос звучит, когда он говорит, что я изумительна.

Я думаю о том, что я чувствую к нему. Это не просто благодарность. Это не просто симпатия. Это что-то более глубокое, более опасное. Это чувство, которое может разрушить мою жизнь. Но в этот момент я позволяю себе просто чувствовать. Позволяю себе быть уязвимой, открытой, живой.

— Ты думаешь о ком-то, — говорит кровать мне, её голос звучит как голос старой подруги. — О том мужчине, который ждёт тебя снаружи.

Я не отвечаю, просто киваю.

- Любовь никогда не бывает неправильной. Неправильными бывают только выборы, которые мы делаем, - почему-то говорит она. Эти слова оставляют меня в смятении, а потом я закрываю глаза и позволяю сну забрать меня, потому, что все вокруг уже плывет от усталости.

***

Ночь в доме живых вещей проходит спокойно. Я сплю без кошмаров, без страха, без тревоги. Сплю, как спала в детстве, когда мама была рядом. Тогда мир казался безопасным и добрым. Просыпаюсь, и солнце уже светит в окна. А потом замечаю, что мистер Хаос сидит в кресле рядом с кроватью, смотрит на меня. Его синие глаза светятся нежностью, его лицо выглядит мирным, спокойным.

— Доброе утро, — говорит он мягко. — Ты хорошо спала?

Я киваю, не зная, что сказать. Чувствую себя обнажённой перед ним, словно он может видеть все мои мысли, все мои чувства.

— Вещи говорили мне о тебе, — продолжает мистер Хаос. — Они сказали, что ты была грустной. Что ты плакала.

— Я была уставшей, — отвечаю, избегая его взгляда.

Мистер Хаос встаёт и подходит ко мне. Он берёт мою руку в свою, его когти осторожно касаются кожи.

— Элис, — говорит он, и в его голосе звучит что-то, чего я не слышала раньше. Уязвимость. Страх. — Я хочу, чтобы ты знала, что я не хочу причинять тебе боль. Я хочу защищать тебя.

Мой разум кружится в этот момент. Вижу Хаоса таким, какой он есть на самом деле — не монстром, не похитителем, а просто человеком, который так долго был один, что забыл, как быть с кем-то.

— Я знаю, — говорю я. — Но я должна вернуться домой.

Его лицо темнеет, и я вижу, как он борется с этой реальностью. Но он кивает, словно принимая неизбежное.

— Да. И я помогу тебе туда попасть, - говорит Хаос, а после выходит из комнаты, позволяя мне одеться.

Его слова оставляют меня в смятении, но я не имею времени на размышления. Мне нужно встать, одеться, подготовиться к следующей ночи. К следующему испытанию. Вещи в доме прощаются со мной, когда я выхожу. Кровать говорит мне, что была рада познакомиться со мной. Лестница провожает меня вниз, рассказывая о других гостях, которые когда-то жили в этом доме.Кресло говорит, о том, как надеется на новую встречу.

Когда я открываю дверь на лестницу, мистер Хаос ждёт меня в коридоре. Его лицо выглядит уставшим, но его улыбка как всегда на месте.

— Готова к следующей ночи? — спрашивает он.

Я киваю, хотя внутри я дрожу от страха. Чувствую, что следующая комната будет сложнее. Следующая комната будет опаснее. Следующая комната может быть моей последней. Хаос словно готовил меня к чему-то. Но я не говорю этого. Вместо этого я беру его руку, и мы начинаем подниматься по лестнице. Снова. Теперь мы больше молчим. День проходит в задумчивости и некоторой грусти. Мы оба начинаем понимать, что каждый этаж, каждый день, каждая дверь, ведет к неизбежной разлуке.

Дверь, которую выбирает мистер Хаос, выглядит как огромное зеркало.

Это не просто зеркало — это портал, сделанный из отражающей поверхности. Я вижу себя в нём, вижу мистера Хаоса позади меня, который возвышается за моей спиной, его взгляд, все больше наполняющийся тревогой. Вижу лестницу, уходящую вверх. Но я также вижу что-то ещё — я вижу мою комнату в Лондоне. Мою кровать, мой шкаф, мои танцевальные костюмы на стене.

Мой желудок сжимается.

— Эта комната опасна, — говорит мистер Хаос, и его голос звучит серьёзнее, чем когда-либо. — Здесь всё сделано из зеркал. Каждое зеркало острое, как бритва. Если ты коснёшься чего-либо, ты порежешься.

Я смотрю на него, чувствуя, как мой пульс ускоряется.

— Что я должна делать? – спрашиваю дрожащим голосом.

— Ты должна стоять на месте, — отвечает мистер Хаос. — Всю ночь. Ничего не трогать, ничего не касаться. Просто стоять и ждать, пока наступит утро.

— Это будет сложно, — шепчу тихо, почти неразличимо, но он слышит. Он всегда прислушивается ко мне очень внимательно.

— Я знаю. — Боль в его глазах видна даже в отражении. — Но это необходимо.

Смотрю на зеркало, и мой страх растёт. Вижу свою комнату, вижу свою жизнь. Всё, что я оставила позади. И я хочу туда так сильно, что готова рискнуть всем.

— Я справлюсь, — говорю, хотя вовсе не уверена.

Хаос порывисто обнимает меня, стоя позади. Это приятно, но я до последнего делаю вид, что это всего лишь дружеская поддержка, которую принимаю. А когда он вдруг склоняется к моей шее, едва касается губами кожи, сразу напрягаюсь и он не старается больше поцеловать. Не приближается губами к моей шее слишком близко.

— Будь осторожна, — шепчет он мне в волосы вместо поцелуя. — Пожалуйста, будь осторожна. Я не хочу потерять тебя.

Его слова пронизывают, но времени нет. Выпутываюсь из его объятий и открываю дверь.

***

Мир за дверью поражает своей красотой и ужасом одновременно.

Я оказываюсь в огромной комнате, полностью сделанной из зеркал. Пол — зеркало. Стены — зеркала. Потолок — зеркало. Везде вижу отражения, везде вижу себя. Но это не просто отражения. Это окна в другие миры.

Я вижу мою комнату в Лондоне. Алекса, сидящего на моей кровати, смотрящего на мою фотографию. Его лицо красное от слёз, его глаза опухшие. Мой брат плачет. Мой брат ищет меня. Я делаю шаг вперёд, до боли в сердце хочу дотянуться до него, и мой палец почти касается зеркала. Но после останавливаюсь. Помню слова мистера Хаоса. Ничего не трогать. Просто стоять.

Но это так сложно. Так сложно видеть Алекса, видеть его боль, видеть его отчаяние, и