Притворяясь придурками - Мугуа Хуан

Се Юй вздохнул:

— Глаза разуй, этого я убил.

Если бы в игре можно было стрелять по своим, Се Юй прикончил бы соседа в первую секунду.

— У нас на этаже последние ночи кто-то ходит, — продолжал Всезнайка, понизив голос до шепота. — Особенно после полуночи. И стучится в двери. Говорят, сначала это было только на первом этаже, а вчера ночью началось и на втором. Я сам слышал стук. Открываю — никого. И только тень какая-то у лестницы промелькнула.

Всезнайка добавил:

— Может, конечно, показалось. Но вы же помните ту историю про парня, который спрыгнул с крыши нашего корпуса?

Остальные закивали:

— Да-да, помним.

— Я как раз на первом этаже живу. Реально кто-то стучится, я даже открывать боюсь. Но вчера было тихо. Неужели этот призрак поднялся выше?

Се Юй не слушал их болтовню, сосредоточившись на игре. Наткнувшись на двух сильных боссов, он приготовился к бою, но заметил, что его напарник Хэ Чао уже слит:

— М-да. Прикрою, говоришь?

У Хэ Чао было странное выражение лица. Он сглотнул и тихо спросил:

— …Слышь, а мы на каком этаже живем? На третьем?

[1] соевое молоко (豆浆, dòujiāng) — Традиционный китайский напиток, предмет вечного культурного спора: сладкое или солёное?

Глава 19

В каждой школе найдется парочка жутких легенд.

Никаких реальных доказательств того, что ученик действительно спрыгнул с крыши, не существовало — история просто передавалась от старших классов к младшим. Ходили слухи, что руководство школы замяло инцидент ради репутации, поэтому в прессе ничего не сообщалось.

О причинах трагедии тоже спорили: кто-то винил учебные нагрузки, кто-то — несчастную любовь, банкротство родителей или школьную травлю.

…

Вань Да и остальные так увлеклись, что превратили обычное общежитие в обитель призраков, а для пущей атмосферности демонстративно выключили свет.

Было восемь часов вечера. За окнами стояла непроглядная тьма, в которой едва теплились редкие огни. Неподалеку от школы высился небоскреб, где как раз включили праздничную алую иллюминацию. И теперь в темноте кабинета этот багровый свет, отражаясь от стен, создавал зловещую атмосферу.

Одна из девочек испуганно вскрикнула:

— Вань Да, ты че творишь?!

— Совсем больной?!

— Включи свет, живо!

Вань Да и бровью не повел:

— Для хорошего рассказа нужна правильная атмосфера.

В тот момент, когда свет погас, Хэ Чао мгновенно схватил Се Юя за запястье и тихо выругался:

— Твою мать.

Игра закончилась, экран телефона Се Юя погас. Он повернул голову и, не пытаясь высвободить руку, с иронией спросил:

— Боишься привидений?

Вань Да не подозревал, что творится на последней парте. Он как раз собирался рассказать историю о проклятой парикмахерской и позвал хулиганов присоединиться:

— Чао-гэ, Юй-гэ, подгребайте к нам! История — отпад. Если после нее кто-то из вас рискнет спать один, я лично дам ему пол-юаня.

Не успел Хэ Чао отказаться, как его нелюдимый сосед по парте, который никогда не участвовал в общих тусовках, спокойно ответил:

— Давай, вещай.

— …

В классе оставалось двенадцать человек.

Восемь парней и четыре девушки.

Вань Да уселся в центре, остальные обступили его полукругом. Девочки сбились в кучу. Те, кому не хватило стульев, притащили их из соседних рядов.

Се Юй сидел с краю, в самом углу, а Хэ Чао пристроился вплотную к нему.

Се Юй скосил глаза вниз. Рука Хэ Чао все еще крепко сжимала его запястье.

— Ты отпускать меня вообще собираешься?

Тем временем Вань Да начал рассказывать историю о «Парикмахерской ужасов», стараясь говорить загробным, надтреснутым голосом:

— Сяо Цзе была писаной красавицей с роскошными длинными черными волосами. Каждый, кто видел ее, не мог забыть эту шелковистую шевелюру…

Се Юй поморщился: хватка Хэ Чао, от которой запястье уже начинало ныть, тоже врезалась в память надолго.

Рассказчик из Вань Да был посредственный, но читал он с выражением, а жуткие красные отсветы на стенах сделали свое дело: уже к середине истории все четыре девочки дружно взвизгнули.

Визг девчонок пугал гораздо сильнее самой истории.

Когда сидишь в напряжении и вдруг раздается такой крик, сердце невольно уходит в пятки.

Се Юй подумал, что Хэ Чао стоило бы пересесть к девчонкам и визжать за компанию. Но Хэ Чао изо всех сил держал лицо «крутого парня» — сидел молча, изображая полное спокойствие.

— …Парикмахер медленно обернулся, на его лице застыла безумная улыбка, уголки губ поползли вверх. Держа в руках ножницы, он встал перед дверью склада. Длинная челка закрывала его глаз. Он выглядел настолько безжизненным, что казался не живым человеком, а ходячим трупом.

Голос Вань Да упал до шепота, но в кульминационный момент он резко прибавил громкости:

— Он распахнул дверь! На стеллажах склада рядами стояли… человеческие головы!

Рука Хэ Чао сползла вниз и теперь намертво вцепилась в ладонь Се Юя.

Се Юй попытался выдернуть руку — бесполезно.

— С них свисали лоскуты кожи, черные волосы падали на лица, искаженные смертной мукой, ужасом и болью…

— Отпусти, — прошептал Се Юй. — Отпустишь или нет?

Хэ Чао буркнул:

— Нет.

— …Ты реально боишься призраков?

— Кто сказал, что боюсь?

— Тогда отпусти руку.

— Не отпущу.

Пока Вань Да в красках расписывал ужасы отрезанных голов, за окном кабинета внезапно появилось лицо.

Штора скрывала его наполовину, оставляя видимым лишь смутный силуэт.

Разглядеть черты лица в темноте было невозможно, виден был лишь контур.

Но это явно был мужчина.

Через секунду силуэт заговорил:

— Вы че тут делаете?

Вань Да, прерванный на самом интересном месте, обернулся к окну и сам перепугался до смерти:

— Мамочки!

Девочки хором закричали:

— А-а-а!

— Че орете?! — завуч Цзян толкнул дверь, вошел в класс и щелкнул выключателем. — Самоподготовка идет, а вы тут устроили посиделки? Домашку всю сделали? Решили чаепитие устроить?

От их шума у него уже раскалывалась голова. Он хлопнул журналом по столу:

— Вас на весь этаж слышно! Мало задают? Хотите, я попрошу учителей добавить вам нагрузки?

Вань Да испуганно замахал руками:

— Нет-нет-нет, директор Цзян, нам хватает, честно! Еще немного задач, и наши организмы просто откажут.

Завуч Цзян перед уходом домой любил обходить кабинеты. Видимо, скорый конец рабочего дня поднял ему настроение, поэтому он не стал наказывать ребят, лишь строго предупредил:

— Чтобы была тишина и