Цветок печали и любви - Дарья Всеволодовна Симонова

Но ты все равно замечай людей хороших. Их тут мало, но они еще остались…

И я медленно начинаю любить местного Хранителя, словно его тоже сюда забросило силой обстоятельств.

Полли перед концертом наслаждалась лихорадочным оживлением. Депрессивный эпизод закончился, выглянуло нервическое эйфорийное солнце. Очень кстати, с одной стороны, тем более что зима на пороге! А с другой – она уже пять раз меняла планы по поводу грядущего концерта. Она считала своим долгом пойти, потому что я выполнила ее просьбу и написала для группы, а теперь она должна выполнить мою. Мне, конечно, каждый зритель был на вес золота, но все же я не полагаюсь на такие «сделки». Все в этом мире лучше получается спонтанно и по любви, а не из чувства долга… Да и потом, откровенно говоря, мне не очень верилось в то, что Аполлинария сможет выбраться из своего домашнего болота. Ее, конечно, не отпустят, потому что сразу станет нужно посидеть с бабушкой, или вот конкретно в этот день поднимется давление у мамы, или срочно потребуется кайенский перец, а он продается по скидке один день и только в Мытищах, и бог знает что еще. Причем не стоит думать, что мамы и бабушки симулируют – в тиранических семьях организмы приспосабливаются взаправду болеть вовремя, чтобы не позволить ближнему вырваться на свободу и хотя бы чуть-чуть порадоваться жизни.

Полли пришла. И тут я осознала, что воочию мы видимся впервые. Вот ведь, время Будды онлайн: есть тантрический секс, а есть тантрическая дружба! Мы теперь все умеем делать бесконтактно и удаленно. Нас слишком много в эфире, как говорил Юлик. Так много, что скоро нам вовсе не понадобятся материальные тела. Я настолько привыкла к Полли, что чуть не забыла с ней познакомиться! Нет, фото не в счет.

Мне было немного неудобно перед ней – она ведь готовилась! «Осветлилась перьями!» – торжественно пояснила Аполлинария, предвосхитив мои восторги. Сделала из этих перьев волнисто-растрепанную укладку, надела платье винно-бордового оттенка и чуть переборщила с вечерним макияжем. И велика была опасность, что все это великолепие окажется тщетным, потому что окружающая публика не радовала достойными кавалерами. Концерт наш проходил в библиотеке, и к нам пришли трогательные пожилые завсегдатаи, а также семьи друзей выступающих. А также друзья друзей, тоже семейные. Но я-то надеялась, что к нам забредет пара-тройка свободных мужчин, а то моя риторика поблекнет. Ведь я уже года полтора принуждаю Полли «выйти из комнаты» и попытаться найти спутника жизни. Или даже просто – поддержать романтическую идею случайной встречи. Хотя бы просто поддержать… Таким образом я волей-неволей вселила в мою добровольную соратницу иллюзию того, что стоит ей выйти в свет – и Дарси с Рочестерами заклубятся вокруг нее в ритуальном танце. Впрочем, примеры неудачные: мистера Дарси она не любила, – потому что его все любят! – а кто такой мистер Рочестер, просто не знала.

Пока музыканты разыгрывались, у меня в телефоне тоже разыгралась небольшая драма. Мне написала расстроенная и разгневанная Лариса: «Полина не отвечает, пишу вам, надеюсь, это не очень странно?»

Нет, совсем не странно, Полли специально оставила телефон дома, а то все бабушки мира устроят коллективный инсульт и начнут ей трезвонить.

«О, слава богу, Поля вышла из дома! Не по хозяйству! Это впервые за пятнадцать лет! Но посмотрите, что нам написал какой-то гнойный прыщ! Скажите, я ему не очень грубо ответила? Не нужно это все удалить к такой-то матери? Я понимаю, что это все мелочи и что я неадекват по части обостренной реакции на поганые комменты, но какого хрена этому дерьму нужно в нашей группе?!! Меня просто трясет от таких…»

Да, конечно, сейчас посмотрю! Честно говоря, я подумала, что оскорбивший Ларису комментарий был написан к моему тексту. Сникла и съежилась! Но зря я испугалась за себя. Так называемый «гнойный прыщ» интересовался вовсе не мной:

«И правильно, что шайка Кеннеди ее убила, – ну зачем нам старая Монро?!»

Да, это была реплика к тому дивному материалу о последнем и единственном доме Мэрилин. Действительно, гнойный прыщ!

Лариса в ответ на эту мерзость написала… Пропускаю ряд изощренных эпитетов, самый слабенький из которых – «старый завистливый евнух из провонявшей кошачьей мочой хрущевки»:

«Собираю вместе никчемное стадо слизняков и старых крыс, где ты предводитель, и меняю на старую Монро».

Пока читаю, краем глаза замечаю, что нашего полку прибыло, – наконец-то к нам в зрители пожаловал мужчина без спутницы! Такой милый, серьезный, астеничный, остроносый, напомнивший мне моего преподавателя античности в уральском универе. Он расположился в самом последнем ряду, аккуратно поставив на соседний стул портфель и рядом с ним положив кожаную кепку с серебристыми меховыми отворотами. Мое кустарное сводничество показалось мне внезапно смехотворным. Как наивно претендовать в современном мире с его виртуальной индустрией знакомств на роль народной энтузиастки Ханумы! Люди теперь боятся частной инициативы, то есть, по сути, опасаются друг друга, бескорыстное стремление кого-то с кем-то познакомить воспринимается с настороженной иронией, словно это дружеская подстава или розыгрыш. А уж чувствительные особы и вовсе возмущены таким нежелательным вторжением в их личное пространство! Все потому, что, по мнению продвинутого потребителя, ничто хорошее не может предлагаться просто так. Даже импульсивное доброе намерение! Все имеет свою цену. И хорошему эту цену набивают! А плохому тем более. Если ты решишь кого-то заведомо сомнительного «втюхать» кому-то достойному, – то есть сознательно испортить жизнь доброму человеку! – вполне вероятно, все получится. Даже, быть может, баблишком разживешься. Но если ты из искренних намерений решишь свести двух прекрасных людей, которые могли бы совпасть и подойти друг другу, то оставь надежду! Скорее всего, ничего не получится… Без циничной корысти в нашем теперешнем мире никуда, даже романтика теперь отравлена ее миазмами. И для того чтобы я смогла помочь Полли, я должна считать ее невестой-некондицией. Такой вот парадокс. Адвокат скорее выиграет дело, если он будет знать, что его подзащитный совершил преступление, нежели чем будет уверен в его невиновности.

Размышляя об этом, я попутно торопливо успокаивала Ларису. Дескать, ну подумаешь, еще одно гадючье ничтожество и его неуклюжая провокация. Да, может, это та же давешняя трольчиха! Как говорится, удалить к чертовой матери, не дожидаясь перитонита, – и дело с концом! Впрочем, некоторые выражения Ларисы я даже хотела взять на вооружение! Я никогда не умела ставить на место хама и агрессора. Пригодятся для быстрого реагирования, так сказать… В итоге я написала ей:

«Пусть ваш