Флирт с серьезными намерениями - Кендалл Райан

Смотрела ли она на меня?

У меня не было времени слишком долго зацикливаться на этой вероятности: жених поцеловал невесту, и начались танцы. Нужно выпить очень много, чтобы вытащить меня на танцпол, но Джек и Натали ни за что не позволили бы мне провести этот вечер трезвым, отсиживаясь в стороне.

И вот он я: изрядно пьян, галстук-бабочка небрежно болтается на шее. Мы все едим свадебный торт и смотрим, как жених и невеста, обнявшись, танцуют под последнюю песню. Они — само воплощение идеальной любви и преданности. И если хорошенько подумать, то они олицетворяют то, чего я хочу с Натали, но я не могу позволить себе даже на мгновение об этом задуматься.

— Разве это не прекрасно? — спрашивает меня Нат, когда песня подходит к концу, прерывая мои меланхоличные размышления. На ее глазах блестят слезы.

— Да, — говорю я, не сводя глаз с ее лица. Мне плевать, даже если она никогда меня не полюбит. Я всегда буду смотреть на нее именно так.

— Почему ты так на меня смотришь?

Я тянусь к ней и стираю с ее губы крошечную каплю белого крема. Когда я слизываю его с большого пальца, ее лицо розовеет, и я улыбаюсь. Может быть, все не так безнадежно, но сейчас не время и не место демонстрировать чувства, которые мы можем испытывать друг к другу. Мы оба знаем, что границы были проведены и нарушены, и теперь мы находимся в серой зоне. Я хочу обнять ее, хочу сказать ей тысячу слов, но вместо этого просто молча стою рядом.

Примерно через час приезжает лимузин, чтобы увезти счастливую пару. Пока гости начинают прощаться и потихоньку расходиться, я наливаю себе еще бокал.

Вскоре мы с Джеком уже сидим на ступенях парадной лестницы в фойе, а наши пиджаки висят на стульях в другой комнате. Джек небрежно закидывает руку мне на плечи.

— Должен признаться, — произносит он, запинаясь. — Я проиграю это пари, — хихикает он.

— С чего бы это?

— Мередит совершенно точно меня хочет.

Мы переглядываемся и прыскаем со смеху от такого поворота событий.

— А ты хочешь ее?

— Да черт его знает! Мой член весь последний месяц не получал ничего, кроме моей собственной руки. Не уверен, что вообще помню, что делать. Пожелай мне удачи! — Он оставляет на моей щеке слюнявый, пьяный поцелуй и, пошатываясь, уходит.

Я бы пошел за ним, но парень заслужил немного веселья после месяца воздержания. Я рад, что в нем наконец-то проснулся охотничий азарт. Я с улыбкой наблюдаю, как он предлагает Мередит поехать домой на одном такси, а она ухмыляется и соглашается.

Вокруг полный разгром. Большинство гостей, конечно, забрали с собой цветочные композиции со столов, но оставили после себя объедки и наполовину пустые бокалы.

Где Натали? Я знаю, что ее родители обычно нанимают клининговую компанию, но это не в ее стиле. Могу прямо-таки представить.

«У меня есть две абсолютно здоровые руки», — сказала бы она.

Я закатываю глаза, а затем решаю, что еще одна пара рук сделает этот процесс куда проще и быстрее. Я роюсь в шкафчиках в поисках мусорного пакета, а затем начинаю свой поход по бескрайним просторам особняка Муров. Сначала — банкетный зал.

Приседая, чтобы подобрать кусочек торта, который, видимо, катапультировался с тарелки, я слышу шаги и поворачиваюсь: по лестнице спускается Натали.

— До свидания! — кричит она вслед каким-то незнакомым гостям. Дверь захлопывается, и в доме воцаряется тишина. Натали замирает в полном одиночестве на лестничной площадке, совершенно неподвижная.

О чем она думает?

Должно быть, она отмахивается от чувства, которое ее там удерживало, потому что начинает спускаться по лестнице. Она придерживает подол своего мандаринового платья, стараясь не волочить его по полу. Нат терпеть не может эту тряпку, но все равно бережет ее.

Классическая Натали.

Надо бы сказать ей, что я все еще здесь, чтобы не напугать. Но я держу рот на замке.

Натали подходит к оставшемуся торту, который все еще стоит на богато украшенной тележке. Она проводит пальцем по крему, собирая небольшую каплю, и подносит ко рту. Однако не ест ее сразу. Сначала она слегка прижимает крем к губам и закрывает глаза. Я заворожен.

О чем, черт возьми, она думает?

Через мгновение она засовывает палец в рот, пробуя ванильный крем. Я вижу, как трепещут ее веки, и представляю, как она наслаждается сладким и пикантным вкусом на своем пальце.

Когда я поднимаюсь на ноги, Натали вздрагивает, прижимая руку к сердцу.

— Боже мой, Кэм! Ты меня напугал.

— Прости. Как торт?

Она краснеет.

— Что ты здесь делаешь?

— Я подумал, что могу помочь тебе с уборкой. — Я показываю на мешок для мусора, и она почти резко отворачивается.

Она раздражена? Что случилось?

— Тебе правда не обязательно это делать. Мои родители уже вызвали клининг, они все уберут утром. Я сказала, что сама все сделаю, но… — Она замолкает, пожимая плечами. — Они никогда не слушают.

Я сокращаю расстояние между нами, шагая по паркету ей навстречу. Теперь нас разделяет всего каких-то тридцать сантиметров.

— Я выслушаю. Скажи, с чего начать.

Я готов себя ударить за то, что веду себя слишком нетерпеливо. Натали неохотно смотрит мне в глаза, и на ее губах появляется улыбка. Я готов выставить себя дураком, если это будет моей наградой.

— Мой герой. В этом правда нет необходимости. Но все равно спасибо, — тихо говорит она, протягивая руку и касаясь моего предплечья. Я чувствую, как ее прикосновение прожигает рубашку.

— В таком случае, не хочешь поехать домой на одном такси?

Нат водит большим пальцем по моей руке — знакомое и волнующее ощущение. Она делает это нарочно? Кажется, она сама этого не осознает, словно это просто рефлекс, вызванный тем, что наши тела так близко друг к другу.

— Я думала остаться сегодня здесь.

— Конечно.

Ее глаза изучают мое лицо. Что она ищет? Что я могу ей дать? Я просто хочу поцеловать ее. Хочу прижать ее к себе, зарыться пальцами в ее волосы, почувствовать ее дыхание на своих губах.

— Я заберу это, — шепчет она. Ее рука скользит с моего предплечья к кисти, в которой я держу мусорный пакет. Ее пальцы задевают мои и замирают. Я слышу, как мое собственное сердце отбивает в груди страстный ритм.

Инстинктивно я сжимаю ее пальцы в своей ладони, позволяя мусорному пакету упасть на пол.

Мы оба смотрим, как наши руки сплетаются, образуя сложный узел, который ни один из нас не планировал. Это наши