Флирт с серьезными намерениями - Кендалл Райан

Черт.

Я сойду с ума, если не приторможу. Мне нужно насладиться объятиями ее рук, ее губами, ее киской. Я не могу воспринимать все это как должное, потому что, учитывая препятствия, с которыми нам обоим приходится сталкиваться, это вполне может больше никогда не повториться.

Вопрос в том, насколько меня еще хватит?

Глава восемнадцатая

НАТАЛИ

Я была права. Звуки, которые издает Кэм, находясь внутри меня, приносят больше удовольствия, чем любое изысканное вино.

— Черт, Натали, ты идеальна.

Эти короткие слова, сказанные с придыханием, проникают в меня, наполняя до краев. С каждым глубоким, чувственным толчком я взлетаю все выше.

Губы Кэма скользят по моей ключице, пока его ловкие пальцы выписывают круги на моем клиторе. Его толчки неглубокие — он дразнит меня, обещая еще больше наслаждения. Но я чертовски жадная.

— Кэм! — выдыхаю я. — Пожалуйста!

Он подсовывает руку под одну из моих ног, меняя угол проникновения. Медленным, терпеливым толчком он наконец заполняет меня до самого основания. Его тазовая кость плотно прижимается к моему клитору, оказывая безжалостное давление на этот изголодавшийся комок нервов. Я бессознательно подаюсь навстречу, выгибая спину.

Одна его рука скользит мне за спину, поддерживая мое извивающееся тело. Другая собирает волосы на затылке и тянет их, обнажая чувствительное местечко на шее и приподнимая мои ноющие груди. Он никогда не оставляет меня неудовлетворенной и берет в рот мой болезненно напряженный сосок. Его язык проходится по нему, поддразнивая. Я вскрикиваю, сходя с ума от этих ощущений. Вскоре движения его языка, ласкающего мою грудь, синхронизируются с движениями бедер, когда он проталкивается глубоко в мое тело, которое вдруг стало так в нем нуждаться.

Как Камден может быть так хорош в этом?

От каждого прикосновения мурашки бегут от соска к клитору и обратно. Я чувствую, как он рычит мне в грудь, теряя часть своего идеального контроля.

— Боже, как же я хотел почувствовать тебя…

— Как долго?

— Всегда.

Его губы прижимаются к моему горлу, и у меня перед глазами вспыхивают звезды.

— Ох, Кэм, — вскрикиваю я, внезапно оказавшись так близко к разрядке.

— Тебе хорошо? — шепчет он в изгиб моей шеи, и я впиваюсь пальцами в его мускулистые ягодицы, притягивая его еще глубже.

Его плоть задевает именно ту самую точку, и мы оба это чувствуем. Эту взрывную связь, которая вот-вот вспыхнет.

Он подходит мне так идеально, словно всегда был для меня предназначен.

— Да, да, да… — Я не могу остановить поток слов, срывающийся с губ. Я стремительно приближаюсь к грани, где никогда раньше не бывала. Внезапно меня охватывает ужас от мысли, что я никогда не оправлюсь от этого ослепительного наслаждения и что никто другой уже не сможет с ним сравниться.

У меня больше не остается времени на мысли, потому что меня переполняет наслаждение. Мои стенки сжимаются и разжимаются вокруг внушительного члена Кэма. Он идеален. Как будто создан для меня.

Мой крик экстаза заглушает его поцелуй, язык встречается с языком. Дрожа от удовольствия, я растворяюсь в нем. Он двигается быстрее, наращивая темп, пока не теряет контроль. Кэм стонет мне в рот, содрогаясь вместе со мной.

Его тело прижимается ко мне, и я чувствую жар его кожи. Я цепляюсь за него, не желая, чтобы этот идеальный момент заканчивался. Наши тела все еще трепещут от отголосков этого сексуального землетрясения.

Из меня вырывается смешок прежде, чем я осознаю, что именно меня насмешило.

— Что? — спрашивает Кэм; его губы приятно касаются моей ключицы.

— Мы такие идиоты.

— Это еще почему?

— Мы могли бы заниматься этим все последнее десятилетие, — говорю я, тяжело дыша. Мое сердце все еще бешено колотится.

Он усмехается.

— Ты бы не захотела заниматься со мной сексом в старших классах.

— Почему?

— Я тогда еще не знал никаких хитростей, — шепчет он, вычерчивая легкий, как перышко, круг вокруг моего соска. Тот напрягается без моего на то разрешения.

— Так нечестно, — надуваю я губы, потираясь ногой о его бедро. Даже самое легкое прикосновение возбуждает его. Я чувствую, как его член снова твердеет у моего бедра.

— Эй, полегче, — говорит Кэм, подпирая голову свободной рукой. Румянец на его щеках и улыбка на лице делают меня такой счастливой.

— Эй, полегче, — повторяю я, прижимаюсь рукой к его щетинистой челюсти и целую его нежно и тепло. Он обнимает меня, прижимает к себе, и мы устраиваемся под одеялом.

Все то время, что я спала в постели одна, я понятия не имела, чего лишаюсь. Я знала, что мне одиноко, но не до такой же степени. У меня сердце разрывается.

— Что случилось? — спрашивает Кэм; он всегда все понимает.

— Ничего. Я просто счастлива.

Услышав это, он сжимает меня крепче. Нет на свете места, где мне хотелось бы оказаться больше, чем здесь, засыпая в объятиях моего лучшего друга.

––

— Какого черта?

Мои глаза резко распахиваются. Кэм вскакивает рядом со мной, натягивая простыню на мою голую грудь. Мне требуется мгновение, чтобы понять, что его напугало.

Джек.

Он стоит там в резиновых перчатках и с мусорным пакетом, перекинутым через плечо.

— Джек! — пищу я. — Что ты здесь делаешь?

— Пришел помочь с уборкой, — говорит он. Его голос звучит пусто и холодно. Кэм хватает подушку, прикрывая ею пах, и встает с кровати.

— Послушай, Джек…

Но Джек не задерживается, чтобы выслушать объяснения Кэма. Он разворачивается и выбегает из комнаты, и через несколько секунд я слышу, как где-то вдалеке хлопает дверь. У меня пересыхает в горле, и мне кажется, что я сейчас упаду в обморок.

— Черт, — бормочет Кэм себе под нос. Я слышу свой пульс — бешеный стук в ушах. Я не могу дышать.

— Нат?

Голос Кэма звучит отдаленно и невнятно. Меня тошнит, и, кажется, вот-вот вырвет. Он хватает меня за щеки, возвращая в реальность.

— Нат, просто дыши.

— Кэм… Кэм! — выдыхаю я.

— Все в порядке. Все будет хорошо. Просто дыши.

Ничего хорошего не будет.

Джек был одним из моих самых лучших друзей на протяжении более десяти лет. И теперь я его предала.

— Что он подумает? Он злится? Он казался таким расстроенным. Боже мой, что нам делать? — Слезы текут из глаз, оставляя жгучие дорожки на моих щеках и пальцах Кэма.

— Ты не сделала ничего плохого. Мы не сделали ничего плохого. — Кэм сжимает меня в объятиях, и я судорожно втягиваю воздух, уткнувшись в его теплую грудь. Он кажется таким сильным и надежным, но внутри у меня такое чувство, будто