Флирт с серьезными намерениями - Кендалл Райан

Она качает головой.

— Ты всегда был потрясающим другом; всем, о чем только может мечтать девушка, но эти последние несколько недель… мои чувства тоже переросли в нечто большее. Я люблю тебя, Кэм.

Ее слова — это все. Я притягиваю ее к себе, возможно, с большей силой, чем нужно. Но, черт возьми, я терпел целую вечность и больше не могу ждать. Я жадно впиваюсь в ее губы поцелуем, и Натали тихо постанывает, что окончательно лишает меня самообладания. Ее губы приоткрываются, и я углубляю поцелуй, лаская ее языком. Я чувствую, как ее руки сжимают мою футболку, пока она прижимается ко мне.

Мое сердце готово разорваться от нахлынувших эмоций, а член теперь твердый как камень.

Я подхватываю ее на руки, и Натали обвивает ногами мои бедра. Я несу ее к обеденному столу. Когда я усаживаю ее, наши губы размыкаются ровно на столько, чтобы стянуть через голову футболки, сбросить штаны и избавиться от белья.

Мы оба обезумели от желания, хотя я был внутри нее всего двенадцать часов назад. Внезапно я снова изголодался по ней. И каким-то чудом мне кажется, что она чувствует то же самое.

— Кэм, — стонет она.

— Да, детка. Скажи мне, чего ты хочешь.

Головка моего твердого члена прижата к ее влажному лону, и она трется об меня всем телом, возбуждая меня еще больше, и, черт возьми, это сводит меня с ума.

Я ввожу один палец внутрь нее, пока Натали стонет и сжимает мои ягодицы.

— Хочу тебя, — шепчет она мне в изгиб шеи.

— Дай мне сначала подготовить тебя, — говорю я.

Она качает головой, внезапно став решительной.

— Нет. Сейчас. Пожалуйста.

Она права. Я тоже не могу больше ждать. Я должен дать даме то, чего она хочет. Прижавшись к ней, я подаюсь вперед. Похоже, ни один из нас не хочет надевать презерватив. Я знаю, что Натали принимает противозачаточные, и половину времени мне приходится напоминать ей об этом. И я уверен, что мы оба чисты.

Я собирался действовать медленно, входить плавно, чтобы сделать ей приятно, но все идет не по плану. Ощущать ее без защиты — лучшее, что я когда-либо испытывал. Вскоре я уже ритмично двигаю бедрами, сжимая ее аппетитную задницу, чтобы с каждым толчком проникать все глубже и глубже.

— Натали, — со стоном произношу я.

— О боже, да. Да, — тяжело дыша, отвечает она. — Прямо так. Не останавливайся.

Я бы не смог, даже если бы захотел.

Это так приятно, так правильно, так идеально.

Вдруг я чувствую, как она ерзает в моих руках, и слышу громкий треск.

Какого черта?

Натали начинает смеяться; похоже, до нее дошло, что произошло, раньше, чем до меня.

— Мы сломали стол.

— Черт. Прости.

Я подхватываю ее на руки и направляюсь в спальню. Идти со спущенными до щиколоток штанами немного неудобно, и к тому моменту, как я опускаю ее на матрас, мы оба хохочем.

Боже, я хочу, чтобы так было всегда.

Вот так. Именно так и должна ощущаться любовь.

— Так будет немного безопаснее, — говорю я.

Она согласно кивает, когда я нависаю над ней.

— На кровати. Да. А теперь иди сюда.

Я не могу ей отказать, и когда я толкаюсь внутрь, мы оба громко выдыхаем.

На этот раз мы двигаемся вместе гораздо медленнее, и когда я смотрю в ее глаза, в них отражается столько эмоций, что я едва не теряю голову.

А затем я наклоняюсь и прижимаюсь губами к ее губам. Мы сливаемся в глубоком поцелуе — нашем первом поцелуе как пары.

Глава двадцатая

НАТАЛИ

Я безумно счастлива лежать вот так, сплетясь ногами с Кэмом. Его мягкие волосы щекочут мне подбородок, и я вдыхаю его мужской аромат. Каким-то чудом мы добрались до кровати. Честно говоря, я мало что помню, потому что мое тело все еще гудит от возбуждения. Детали нашего недавнего секса стерлись из памяти или затерялись в буре гормонов, захлестнувшей мое тело. И я не против, ни капельки. Я уверена, что в ближайшие дни, недели, месяцы и годы у нас будет еще много поводов для воспоминаний. В конце концов, нам предстоит наверстать упущенное за десять лет.

Неужели я всегда буду чувствовать себя так?

Кэм осыпает мою ключицу легкими поцелуями, и я вздрагиваю от восторга.

Ладно, может, не все детали стерлись из памяти.

— Что смешного? — спрашивает он, приподнимаясь, чтобы наши глаза оказались на одном уровне.

— У моего парня огромный член, — констатирую я как ни в чем не бывало.

— Я польщен, — смеется он. — Мне нравится это слово.

— Огромный?

— Ну да. — Он усмехается, и звук получается грудным и бархатистым. — Но скорее «парень». Мне нравится быть твоим парнем. Не думал, что когда-нибудь этого дождусь.

Я утыкаюсь носом в изгиб его шеи, пряча улыбку в этой шелковистой коже. Если бы я могла спрятаться в этом уютном коконе навсегда, я бы согласилась не раздумывая. Я бы предпочла остаться здесь, чем думать о любых других житейских проблемах. Кстати об этом…

— Ты сломал мой стол, — говорю я, надув губки.

Кэм крепче обнимает меня. Моя грудь плотно прижата к его груди. Он теплый, твердый и просто идеальный.

— Я куплю тебе новый, — обещает он, оставляя еще один поцелуй на моем лбу.

Я никогда не устану от этих маленьких проявлений нежности. Они действуют так же сильно, как любые страстные объятия или интимные прикосновения.

— Обожаю в тебе эту черту, — говорю я и провожу пальцами по мышцам на его спине, в ответ получая сексуальную улыбку.

— Что именно ты обожаешь?

— Мои деньги, — начинаю я, но тут же поправляюсь: — Деньги моей семьи. Для тебя они никогда не имели значения.

— А почему должны были? — спрашивает Кэм, нахмурив брови.

— Бен всегда позволял мне платить. — Я закатываю глаза.

Чем больше времени я провожу с Кэмом, тем яснее понимаю, каким же мудаком был Бен, и как много времени я потратила впустую на других парней, когда тот, кого я действительно хотела, все это время был прямо у меня перед носом.

— Слушай, Бен был идиотом, проще говоря. — Кэм проводит пальцем линию по моему телу, от плеча до бедра. — И давай больше никогда не будем говорить о твоем бывшем, пока ты голая.

— Ой, мне так жаль, — шепчу я. — О чем бы ты предпочел поговорить, пока я голая?

— Ну… — Его глаза темнеют от похоти. — Я бы хотел поговорить о том, как ты покрываешься мурашками каждый раз, когда я