Флирт с серьезными намерениями - Кендалл Райан

зато заставило нас с Кэмом посмеяться. Если в свой последний раз в роли подружки невесты мне пришлось нарядиться в тыквенно-мандариновый, то мои дамы вполне могут потерпеть цвет детской блевотины.

Тем временем мои родители сидят бок о бок, тревожно перешептываясь. Наверное, они жалеют, что не смогли потратить на аренду места еще пару лишних тысяч долларов. Или хотя бы о том, что я не согласилась на список гостей подлиннее, чтобы они могли позвать всех своих друзей-филантропов. Но все и так идеально. Выездная свадьба на Гавайях в кругу только самых близких друзей — это больше, чем мы с Кэмом вообще могли мечтать.

Занавески снова опускаются.

— Нервничаешь? — спрашивает Джек.

— Не знаю, — признаюсь я. — Столько эмоций.

— Да уж. Поверить не могу, что два моих лучших друга сейчас поженятся. — С громким, счастливым вздохом Джек заключает меня в объятия.

— Еще как поженимся, — шепчу я ему в грудь. Мне и самой с трудом в это верится, но при этом все кажется таким правильным. Таким неизбежным.

— Готова? — Джек протягивает телефон, занеся палец над экраном.

— Да.

Одним касанием пальца Джек включает музыку. Это простая, незамысловатая оркестровая версия песни «Here Comes the Bride». Я смеюсь и беру его под руку. Вместе мы раздвигаем занавески.

Мое сердце сжимается, когда я вижу его.

Кэма.

Он — само воплощение уверенности и силы, а выражение его лица я хочу запомнить на всю оставшуюся жизнь. Мы находимся так близко к берегу, что мелкие волны почти омывают его босые ноги. Мое сердце снова замирает. Я впитываю каждую деталь: от его легких льняных брюк до приталенной белой рубашки на пуговицах и этой улыбки, сияющей ярче солнца над нашими головами. Я прямо кожей чувствую, как моя мать недовольно фыркает из-за его небрежного наряда, а отец вздыхает из-за отсутствия галстука.

Но вот он, такой, какой есть. Ветер треплет волосы Кэма во все стороны. От его дерзкой ухмылки моя душа поет. Я бы бросилась к нему и запрыгнула на руки, если бы так крепко не держалась за Джека.

— Кстати, ты прекрасно выглядишь, — шепчет мне на ухо Джек. — Если вдруг это было не очевидно.

Я краснею. Мое свадебное платье далеко от экстравагантности. Это простое белое платье с глубоким вырезом и струящейся юбкой. И оно удобное, а это значит, что я смогу по-настоящему наслаждаться вечером, не переживая о слишком вычурном подоле.

Скрывать платье от Кэма было одной из самых сложных задач за все время наших отношений. Я так привыкла демонстрировать ему свои наряды, полагаясь на его вкус при выборе. Но это было то самое платье, мнение о котором я слышать не хотела. По крайней мере, до самого последнего момента. И, судя по выражению его лица, это того стоило.

Когда Джек передает меня в руки своему лучшему другу, он крепко обнимает нас обоих.

— Джек, я дышать не могу, — хрипит Кэм. Я бы рассмеялась, если бы меня саму не сдавили его медвежьи объятия.

— Простите, — говорит Джек, отпуская нас. — Я просто должен был это сделать. Идите, женитесь там или типа того.

Он делает шаг в сторону, и все, что я вижу — это мужчина, стоящий передо мной. Глаза Кэма переполнены такими эмоциями, такой любовью, что у меня перехватывает дыхание. От друзей до любовников, а теперь и до спутников жизни — мы прошли долгий путь.

Все, что нам остается — это улыбаться друг другу, как полным идиотам.

— Хочешь пожениться или типа того? — шепчет Кэм с хитрой улыбкой.

— Больше всего на свете.

––

Банкет проходит в нашем курортном отеле. Мы расположились под открытым навесом, украшенным сотнями крошечных мерцающих огоньков. Воздух теплый, благоухающий и наполненный смехом. Здесь много вина, музыки и хорошей компании. Еда почти закончилась. Торт, кстати, был идеей Кэма. Вместо классического многоярусного свадебного торта он решил, что нам больше подойдет башня из пончиков. По-детски? Может быть. Жалеем ли мы об этом? Ни капельки.

Даже моя мать нашла такой выбор десерта очаровательным. Сейчас она сидит рядом со мной и держит меня за руку. С ироничными улыбками на лицах мы наблюдаем, как мой новоиспеченный муж и Джек отжигают на танцполе. Мы обе смеемся. Это милый и очень редкий момент. Я не собираюсь воспринимать его как должное.

К сожалению, наши характеры всегда берут свое.

— Оно серебряное? — хмурится мать, и я понимаю, что она разглядывает мое кольцо.

Кольцо красивое: витиеватая, замысловатая оправа, связывающая меня с мужем, что бы ни случилось. Мы с Кэмом решили переплавить наши подвески в виде половинок сердца в обручальные кольца — символ нашей дружбы, переросшей в преданность друг другу.

— Да, мы хотели серебро, — говорю я, не вдаваясь в подробности. Мне не хочется обсуждать с матерью детали. Если я чему-то и научилась, так это тому, что она никогда до конца не понимает мои решения. К тому же, это наши кольца. Наша особая связь. Никому больше не нужно знать эти тонкости.

— Ох, милая. Ты же знаешь, что серебро тускнеет, правда?

Я готова закричать.

Серьезно? Сегодня? Тебе обязательно нужно осуждать меня именно сегодня?

Вместо этого я делаю глубокий вдох.

— Все тускнеет, мам. Даже брак. Мы его почистим. Неужели ты думаешь, что за долгие годы дружбы с Кэмом мы не ссорились? Что у нас не было взлетов и падений? Но мы любим друг друга и верим в нас. Ничто не может оставаться потускневшим навсегда.

Мать абсолютно ошарашена, она смотрит на меня так, будто видит впервые. А может это действительно так.

Рядом появляется отец и по-свойски кладет руку на ее миниатюрное плечо.

— Пино у них не было, — говорит он, протягивая ей новый бокал белого вина. — Поверить не могу. Но это тоже сойдет.

Мать берет бокал, не отрывая от меня взгляда.

— Что тут у вас происходит, дамы? — спрашивает отец, как всегда совершенно не в курсе страстей семейства Мур. — Что я пропустил?

— Наша дочь просто напоминает мне о том, что значит быть влюбленной, — говорит она. И с теплой улыбкой нежно целует руку отца. Он улыбается в ответ, целуя ее в макушку.

Я с облегчением выдыхаю. Я не уверена, что мы с родителями когда-нибудь научимся жить в полной гармонии. Но она меня услышала. И это уже хорошее начало.

Затем мама приобнимает меня одной рукой.

— Знаю, я говорю тебе это не так часто, но я очень тобой горжусь.

— Спасибо, мам. — Я улыбаюсь ей в ответ.

— Не желаешь потанцевать?

Голос Кэма приносит и облегчение, и волнение. Я