Сожгу мир ради тебя - Таня Кель

ритуал держится максимум полгода. Полтора года — это уже отклонение.

— Что это значит? — тихо спросил Арканис.

— Это значит, что блокировка не статична. Она расширяется. Сначала уходят романтические

чувства, как и задумано. Потом — радость от мелочей. За ними следует страх… раздражение.

Постепенно стирается весь эмоциональный фон. Тело продолжает работать, голова тоже, а внутри

все замораживается. Это называется эмоциональное стирание. По описанию, что мне Мильна

только что дала, у Вивиан оно уже идет. Возможно, ускоренно. У нее особый резерв, и он,

вероятно, плохо сочетается с этим типом блокировки.

Глава 18

Глава 18

Вивиан

Я смотрела куда-то перед собой и думала, что должна сейчас что-то почувствовать, ведь скоро

вообще от меня останется глыба льда. Но ничего не приходило.

— Что делать? — спросил Эйдан.

— Снимать. Срочно. И снять может лишь она сама. Что правда, то правда. Никаким лекарем,

контр-ритуалом или заклятьем. Только ее собственным желанием вернуть себе чувства. Если в

ней есть это желание, снимем за один сеанс. Если нет — будем уговаривать. Чем дольше

блокировка стоит, тем больше она съедает. Почему этот ритуал запрещен? Вот из-за этих

побочек. Молодые совсем не соображают, что творят и до какой степени себя можно покалечить.

Но ближе к делу. В какой-то момент стирание становится необратимым: эмоциональная память

тоже уходит, и человек уже не помнит, что у него было что возвращать. Просто живет, пока не

угаснет.

У нас воцарилась тишина, которую прервал Арканис:

— Сколько у нас времени?

— По симптомам, которые Эйдан назвал, — недели. Может быть, дни.

Все четверо молчали.

Отодвинув тарелку, я поднялась со стула.

— Мне в туалет.

Никто меня не остановил.

Выйдя из кухни, я задержалась в коридоре. На тумбочке лежала сумка с документами по дому.

Сегодня же день оплаты. Не внесу, тогда через тридцать дней банк начнет процедуру

отчуждения.

Поднявшись, я тихо оделась, взяла сумку и спустилась по другой лестнице. Из прихожей с

кухни меня не было видно, только слышен голос Хальтена, что-то еще про сроки. Я открыла

входную дверь и выскользнула на улицу. Там поймала такси.

Накопленного за месяц было впритык, даже с учетом, что я сильно сэкономила последнюю неделю

на еде и жилье. Если останусь у Ксантира, плюс новая должность, то получится больше

отложить. Эта мысль была единственной, которую я еще могла назвать какой-то мягкой и

согревающей.

Процедура оплаты простая: взять талончик в автомате, потом подойти с договором к

операционистке, отдать деньги и поставить подпись.

Очереди не было, и через десять минут я уже освободилась. Еще пятнадцать лет таких выплат и

особняк останется у нас. Когда-то наша семья владела большим поместьем с сотнями югеров

земли, но сейчас остался только дом, и тот в залоге банка.

Уже выходя на крыльцо, я заметила черную тонированную машину, так похожую на автомобиль

Ксантира. Сначала мелькнула мысль, что это он приехал, но из нее вышли телохранители

Саймонда.

Я отметила, что в груди не родился страх. Больше напугало его отсутствие. Старая Вивиан на

этом месте задохнулась бы. Новая же просто холодно рассуждала и просчитывала ходы.

Надо действовать быстро. Развернувшись, я забежала в банк. Мужчины остались у машины, не

пошли за мной внутрь.

Я обратилась к консультанту, спросила о втором выходе, но его для посетителей не было.

Тогда быстро ушла в туалет, надеясь на окошко, но тоже мимо.

Номер Арканиса не отвечал, и я набрала Ирмину.

— И куда ты сбежала? — взволнованно ответила подруга.

— Ирми, меня караулят бандиты у банка, пожалуйста, сообщи Ксантиру.

— Адрес! Какой банк, мы сейчас приедем!

Я продиктовала и принялась ждать.

Меньше чем через десять минут в туалет зашли, я поднялась с ногами на унитаз и старалась не

дышать. Мужские ботинки остановились возле моей кабинки. Потом отошли в сторону.

Но не успела я перевести дух, как они начали с силой распахивать все створки, и скоро

очередь дошла до той, где затихла я.

Дверь с грохотом открылась.

— Вот и наша малышка! А что ты, красавица, прячешься?

— Это женский туалет!

— А мы уже уходим.

Я посмотрела на их улыбки и поняла, что сейчас мне должно быть страшно, ведь мне еще и к

ребрам приставили холодное дуло пистолета.

Тело отзывалось учащенным пульсом и сухостью во рту, но это была физиология, не страх.

Ужас, что должен сейчас затопить меня и сделать беспомощной, я слышала, но он выглядел как

гул под толщей льда.

И в этой пустоте, где я бы билась в истерике, видя все это, меня вдруг кольнула одна мысль:

значит, это вот так работает. А Хальтен не врал.

Я чувствовала холодное дуло кожей.

— Рыпнешься и доедешь до босса с еще одной дырочкой.

Наша процессия, плотно сомкнувшись, двинулась на выход. Посетители банка не замечали, что

на их глазах происходит похищение. Мы прошли через холл и вышли на улицу. Я шла спокойно.

Кто-то из посетителей посмотрел и тут же отвел взгляд.

Что будет? Наверное, меня сейчас посадят в машину и отвезут демону на обед. Но во мне не

поднималась буря.

— Вивиан, вот ты где! — Нас оглушил крик справа, и ураган по имени Ирмина вторгся в нашу

толпу.

Бандиты не успели отреагировать, как подруга меня оттащила прочь, а когда они