Вместе сильнее - Эстрелла Роуз

— Это могло быть спланировано. Преступник мог выйти из машины, чтобы проверить, жив ли Дэн или нет. И… Не устоял против соблазна врезать ему и порезать руку.

— То есть, кто-то знал , что он будет находиться в том месте?

— Не исключаю, что ему могли назначить встречу. Что кто-то сделал это намеренно.

— И Анна про нее не знала?

— Даниэль вряд ли бы стал говорить такое. Она бы испугалась, начала бы искать помощи и обратилась в полицию.

— А если это было спланировано, значит, у Перкинса могут быть какие-то серьезные проблемы, о которых никто не знает, — предполагает Эдвард.

— И куда он умудрился влипнуть? — недоумевает Терренс. — Да так, что его пытались убить?

— Если бы я знал… Но мне интересно знать, связано ли исчезновение Анны с тем, что случилось с Даниэлем? Вдруг ей тоже угрожает опасность?

— Я сомневаюсь. Ведь Наталия нашла ключи под ковриком возле входной двери. Кроме того, мы не нашли ее вещей в доме Перкинса. Если бы с ней что-то случилось, то ее вещи были бы там. Поэтому я делаю вывод, что она ушла. Ушла по своему желанию .

— Возможно… — Эдвард поворачивается к Терренсу лицом, почесывая подбородок и облокачиваясь руками о письменный стол. — И дело могло быть серьезным . Раз мы нашли несколько порванных фотографий Даниэля и Анны и ту разбитую рамку в гостиной.

— Именно поэтому я уверен, что ее исчезновение никак не связано с делишками нашего приятеля.

— А если что-то случилось тогда, когда он был в больнице? Ведь Анна оборвала все связи именно в тот момент!

— Тоже возможно.

— А как ты думаешь, у них могли быть проблемы в отношениях до амнезии Перкинса?

— Я бы не исключил эту версию, — задумчиво отвечает Терренс. — Должна быть причина, почему Анна так легко бросила Даниэля. Я не верю, что она могла поступить с ним так безжалостно и невольно доказать, что ее слова о любви к нему ничего не значат для нее.

— Хотя и стоит признать, что она совершила не самый лучший поступок. Я очень хорошо отношусь к Анне и считаю ее близким себе человеком. Но я от нее такого не ожидал.

— Но ведь за день до того, как Даниэля сбила машина, мы собрались все вместе за городом. Тогда Анна и Даниэль были в прекрасных отношениях и не вели себя так, словно они ненавидели друг друга.

— Верно… Эти двое прекрасно ладили…

— Однако они могли поругаться именно в тот день, когда Даниэля сбила машина. Или вечером после того, когда мы разошлись по домам.

— Значит, эти двое не были вместе?

— Возможно, и были. Но потом поругались, и Перкинс свалил, чтобы прогуляться по городу. А Анна осталась дома и занималась своими делами.

— Черт… — слегка хмурится Эдвард и на пару секунд призадумывается, начав наматывать круги по комнате. — Неужели их ссора была настолько сильной, что Даниэль свалил из дома, а Анна до сих пор помнит это и решила уйти из дома? Воспользовалась случаем, так сказать!

— Нет, я понимаю, что Даниэль мог свалить, потому что хотел успокоиться, — задумчиво отвечает Терренс, бросив взгляд в сторону. — Мне ведь тоже порой приходится отойти в сторону, чтобы со злости не придушить Кэмерон.

— Но если это так, то наша теория о том, что Даниэль запланировал встречу, на которой его и пытались убить, не может правдой.

— Верно… Значит, он мог просто случайно столкнуться с плохими людьми. Не знаю… Не так посмотрел, не то видел, не то сказал… Кто знает…

— Но заметь, что Анна искренне переживала, когда мы все были в больнице. Как будто никакого конфликта и не было. — Эдвард пожимает плечами. — Не знаю… Либо тут что-то не сходится, либо она просто забыла о конфликте, когда узнала, что с ним произошло…

— Согласен. Мы не слышали от нее ни одного плохого слова про него.

— Ох, твою мать… — медленно выдыхает Эдвард, проводя рукой по своим волосам, и подходит к окну, в которое начинает смотреть. — Опять все наслаивается друг на друга…

— Да, и не знаешь, как решить… — соглашается Терренс, достает свой телефон из кармана после того, как чувствует легкую вибрацию, и начинает что-то смотреть.

— И сидеть, сложа руки, тоже нельзя.

— Кстати, ты был прав, когда сказал, что наши проблемы только начинаются, а то, что Даниэль запарывал высокие ноты было неким предвестником. Не хотелось в это верить, но пришлось .

— Честно говоря, у меня давно было какое-то нехорошее предчувствие, — медленно выдыхает Эдвард. — Хотя я пытался убедить себя в том, что напридумывал себе черт знает что… И винил во всем Коннора… Мол, это он сбивает нас с толку.

— Да уж… — произносит Терренс, все еще что-то проверяя на своем смартфоне. — В один день Перкинс проводил с нами время, ржал как дебил и гонялся за нами с водным пистолетиком. А на следующий напрочь забыл, кто мы такие…

— Вот и мне с трудом верится, как резко все изменилось.

— Мне кажется, Ракель тоже что-то предчувствовала…

— Почему? Она разве что-то сказала?

— Нет, не говорила… Не знаю… Просто мне показалось, что она была немного грустной, хотя не показывала этого.

— Хм… — слегка хмурится Эдвард и поворачивается к Терренсу, облокачиваясь руками на подоконник. — А ты пробовал спросить ее об этом?

— Один раз, — задумчиво отвечает Терренс, отрывает взгляд от телефона и переводит его на Эдварда. — Но она ничего не сказала… Утверждала, что с ней все хорошо.

— Знаешь, Терренс, мне кажется, Ракель в последнее время довольно часто бывает грустной… В тот день, когда Питер рассказал нам всем о визите Даниэля к нему домой, блондин как раз заметил, что она из-за чего-то расстроилась. Да и мне так показалось…

— Да, я тоже заметил. И говорила она