Вместе сильнее - Эстрелла Роуз

— Ты уверен, что справишься? — Скарлетт встает с кресла, подсаживается к Питеру на кровать и берет его за руки. — Ведь у тебя и самого полно проблем. Та же ситуация с твоим другом. За которого ты переживаешь.

— Не беспокойтесь, миссис Маршалл, я справлюсь. Я знаю, что должен вытерпеть все это и ждать столько, сколько потребуется. Все ради человека, которого я люблю, и которому многим обязан.

— Я рада это слышать, — бросает легкую улыбку Скарлетт. — Ты молодец, что не собираешься бросать ее. Хотя и должен быть готов к тому, что на тебя будут кричать. Оскорблять… Унижать…

— Не только кричать. Хелен еще и умудрилась бить меня. Успела понадавать несколько пощечин. Достаточно крепких…

— О, господи…

— Ничего, пускай. Уж лучше пусть она дубасит меня, чем поднимает руку на вас. Я приму весь удар на себя, а потом она немного успокоится и будет уже не в силах злиться. Пока что это единственное , что я могу сделать.

— Мне больно осознавать, что это происходит, — со слезами на глазах признается Скарлетт. — Я не хотела, чтобы ты ссорился с ней, и чтобы моя внучка так с тобой обращалась.

— Я тоже, но обещаю, что выдержу, — резко выдыхает Питер и приобнимает Скарлетт за плечи. — Вот увидите, миссис Маршалл.

— Дай-то бог, Питер. — Скарлетт тяжело вздыхает и потирает лоб рукой. — Боже, мне так стыдно… Я должна была рассказать ей обо всем гораздо раньше и не тянуть до последнего. А мы с Роджером решили скрыть всю правду о Венди и Бруклине… И я расплачиваюсь за это, слыша такие вещи от своей кровиночки.

— Мне неприятно это говорить, но будьте готовы к тому, что Хелен будет какое-то время сердиться на вас, — неуверенно говорит Питер. — Просто… Я вспоминаю ситуацию с Ракель и ее дедушкой… Она тогда тоже долго злилась на него, не разговаривала с ним, могла нагрубить…

— Но тогда эта девочка была еще совсем маленькой. Ракель узнала о смерти своих отца и матери в очень юном возрасте. Однако Хелен-то уже давно не ребенок, чтобы вести себя как бунтующий подросток. Она – взрослая девушка.

— Просто дайте ей время. Она выплеснет на меня весь свой негатив и успокоится.

— Конечно, я дам ей время остыть и принять эту ситуацию. Хотя и всегда буду на ее стороне, потому что очень люблю свою родную девочку.

— Я тоже буду ждать, пока она не успокоится и дам понять, что она всегда может положиться на меня. И… — Питер замолкает, чтобы нервно сглотнуть. — Я готов к тому, что… Что не получу от нее никакой благодарности. По крайней мере, сейчас . Буду готов все время получать тумаки и слышать оскорбления и унижения…

— Ты не боишься, что можешь сорваться? Что усилия твоих друзей пойдут насмарку? Они ведь с таким трудом спасли тебя и вытащили из депрессии, а ты можешь запросто загнать себя в ту же самую бездну.

— Иногда приходиться идти на жертвы ради близкого человека. Но я готов к этому и сделаю все, чтобы пережить это время. Независимо от того, сколько мне придется ждать.

Сэмми тихонько скулит, смотря на грустного Питера, и подходит к нему, чтобы тот мог погладить его. Скарлетт же качает головой, мягко погладив мужчину по спине.

— Кстати, а ты и правда думаешь, что твоя мама хотела убить тебя? — неуверенно спрашивает Скарлетт. — Сделать аборт?

— Не исключаю, — низким голосом отвечает Питер, обеими руками погладив Сэмми по голове и потрепав его за уши. — Возможно, в свое время ей тоже запретили делать аборт, а она согласилась родить под давлением каких-то людей.

— Но тогда она бы бросила тебя где-нибудь на улице или отдала в приют.

— Может, первое время она мирилась, но потом что-то произошло, и ее отношение ко мне ухудшилось. Моя мать начала пить предположительно после моего рождения и… Я думаю, что-то заставило ее пожалеть о том, что она родила меня.

— А может, твоя мать относилась к тебе нормально, но ты просто этого не помнишь, потому что был маленьким?

— Возможно… Но не думаю. Моя мать всегда относилась ко мне как к чему-то ненужному… Будучи трезвой, она просто не замечала меня, а напившись в хлам, не только оскорбляла и унижала меня, но еще и запросто могла поднять руку.

Сэмми тихонько скулит и кладет морду Питеру на колени, с грустью во взгляде смотря на него.

— Знайте, как сильно мне иногда хотелось обнять ее и услышать, что она любит меня… — тихо говорит Питер и запускает руку в свои белокурые волосы. — Но увы, моя мать никогда не любила меня… Точнее, презирала… Кто-то хочет отдалиться от родителей в определенном возрасте, а я наоборот – хотел быть как можно ближе к ним. Хотел, чтобы мама любила меня… Хотел, чтобы у меня бы отец, который научил бы быть сильным и уверенным в себе. Но я был совсем одинок … Не было никого, к кому я мог бы обратиться за помощью и поддержкой.

— Я прекрасно понимаю твои чувства, Питер, — с сочувствием говорит Скарлетт, гладя Питеру плечи и все еще крепко приобнимая его. — Нет ничего плохого в том, что ты хотел быть ближе к своей матери. Любой маленький ребенок тянется к ней.

— Иногда я даже хотел, чтобы кто-то забрал меня в приют. Я думал, что там буду хоть кому-то нужным. Что хоть кто-то любил бы меня и видел во мне парня, который хотел общаться с кем-то, играть, радоваться жизни и знать, что он не такой ужасный. Не хотел, чтобы во мне видели грушу для битья. Но увы… Я всегда ею был.

— Зато сейчас ты окружен прекрасными людьми, которые с радостью поддержат тебя и помогут в трудной ситуации.

— Знаю. Именно близкие друзья стали для меня семьей, которой у меня никогда и не было.