Измена. Всё начинается со лжи - Татьяна Тэя

– Вы с Сашей будете?

– Эм…

Натыкаюсь на новое препятствие. Я же маме не объяснила, что у нас с Сашей происходит, и как удачно, что он ещё не успел позвонить и просветить моих родителей. Туго соображаю: когда самый лучший момент сделать это – сейчас или по приезду. По идее о таких вещах говорят заранее. Мама будет очень огорчена, почему я не обратилась к ним с папой при первых трудностях. А я то думала, что трудности эти можно будет разрулить. Только ситуация усугублялась, да усугублялась и… усугубилась до сто процентного провала.

– Нет, – аккуратно отвечаю, – я… одна.

– Как?

– На машине.

– Ты давно права получила? – интересуется мама. – Почему мне не сказала? Как-то это боязно отправлять тебя без особого опыта по скоростной трассе. К чему спешка-то…

– Мам, меня довезут, – перебиваю аккуратно.

Секундная пауза.

– Кто?

– Друг.

Очередная пауза. Только более долгая.

– Какой друг?

– Ты его не знаешь. Приедем, вот и познакомлю. – И прежде чем она успевает хоть что-то ответить, поспешно добавляю. – И нужно будет с папой поговорить насчёт комнаты в центре. Вот как раз с моим другом и обсудите. Он мне риелтора насоветовал, есть вариант безболезненно разъехаться с соседями. Они согласны продать свою часть.

– Ой… – мама моментом забывает про все остальные вопросы. – Это отличная информация.

В её голосе радость. Этот прокол с неликвидной недвижимостью их с папой очень гнетёт, только они не признаются.

– Поэтому он тебя везёт, а не Саша? Чтобы поговорить?

– Да, мам, всё верно.

Как удобно, когда люди сами находят объяснения непонятным для них вопросам.

– Дай мне Ритулю, пожалуйста.

– Да-да, конечно.

Она зовёт дочку. И я слышу в трубке самое сладкое на свете:

– Мамочка…

Доча ещё слишком маленькая, чтобы вести с ней какие-то заумные речи. Отвечает она всегда мало: да-да, нет-нет, скучаю, мама, как ты… Ну и что-то ещё, что можно передать короткой ёмкой фразой на своём детском чуть искажённом языке.

– Маленькая моя, я вечером приеду. Будут обнимушки и поцелушки. Очень хочу тебя обнять, родная. Зацелую твой сладкий носик.

– Мамочка… – щебечет моя дочь, и сердце сжимается от тоски.

Господи… как мне не хватает собственного ребёнка. Хочется обнять её, уткнуться в мягкие волосики, вдохнуть аромат ребёнка и… всплакнуть немного. Она мой самый родной человек. В ней весь мир. И мой мир ради неё.

– До вечера, милая моя.

– Ням, мам… – отвечает.

– Да-да, идите обедайте с бабулей, скоро увидимся.

Но скоро не получается.

Ваня задерживается и возвращается домой позже, чем рассчитывал.

– Прости, Аля, совещание длилось больше, чем я рассчитывал.

Он сдёргивает галстук с шеи и небрежно вертит его в руке.

– Ненавижу удавки. Но иногда статус требует, – подмигивает.

– А тогда не едем? – иду за ним попятам. – Завтра, да?

– Зачем завтра? Сегодня, сейчас только съем чего-нибудь и выдвигаемся.

– А я тут обед приготовила, – бормочу смущённо. – Будешь суп и отбивные с пюре.

Ваня улыбается.

– Пюре? Миллион лет не ел… Давай пюре.

– Прости, – смущаюсь. – Я последнее время всё как-то по детской кухне больше… Ну готовила то, что и ребёнок может есть, и… я.

Тут можно было сказать «мы», но мне Сашу даже в контексте «мы» упоминать не хочется.

– Всё отлично, Аля. Будет повод вспомнить, какое оно на вкус.

Мы немного болтаем, пока едим, но мне сложно усидеть на месте, хочется вскочить и бежать прямо до самого Выборга. Так что, когда, наконец, выезжаем, я, кажется, перебираю ногам в такт, пролетающим под колёсами километрам.

Вот только улететь далеко не получается. На выезде из города мы встреваем в огромную пробку. И ползём без преувеличения пару часов, пока не доезжаем до места эпической аварии. Там лесовоз перевернулся, и часть скатившихся с него брёвен придавила крышу легковушки.

– Боже… оживший кошмар детства, – бормочу в шоке. – Пункт назначения какой-то.

– Смотрела?

– Что? – с трудом отвожу взгляд от вишневой шевроле всмятку.

Очень надеюсь, что все, кто в ней был, выжили.

– Пункт назначения?

– Эм… мельком.

– Может, глянуть. Хочешь, включи, – кивает на экран.

Недоверчиво смеюсь.

– Ты чего? Я такое в дороге смотреть не буду.

Ваня усмехается, и моё сердце замирает. Оно само замирает, я не хочу, но чем больше нахожусь рядом с этим мужчиной, тем сильнее становится тяга. Чем дальше отходят проблемы, тем более я восприимчива к его обаянию.

Только это не избавит от боли, которая будет. Обязательно будет. Когда он узнает о нашем общем прошлом.

– Тогда предлагаю завтра устроить вечерний просмотр. Приготовим попкорн и будем зажмуриваться на особо страшных моментах вместе.

– Договорились, – киваю, но без особой радости.

Ужастики я не особо люблю.

– Что такое? – замечает Ваня мою неуверенность.

– Боюсь, долго не выдержу.

– Ну это мы ещё посмотрим, кто первый не выдержит. По хот-доггу? Кофе, может? – резко меняет тему, поворачивая на заправку.

Тут просто море машин. Кажется, все, выехав из пробки, решили перевести дух на этой станции.

– Ну, я ещё не особо голодна, но кофе можно.

– Прости, потянул тебя на ночь глядя. Реально стоило ехать завтра, – вздыхает Ваня. – Кто ж знал, что будет пробка. Я не знал.

– Я тоже.

– Ещё не поздно повернуть обратно?

Смеюсь недоверчиво.

– И простоять обратно столько же? Ты же видел? Лесовоз так раскрутило, он в обе стороны движение перегородил.

– Видел. В сторону города ещё и бревно огромное скатилось.

– Ой.

– Ладно, расслабься. Не у одной тебя страхи. Я тоже в детстве каждый раз замирал, когда отец ехал по шоссе, а мимо эта бандура с брёвнами неслась. Они же все гоняют, как ненормальные. Ещё я всегда думал, что машины, которые перевозят в два яруса, обязательно отцепятся и покатятся по дороге. Кажется, в каком-то фильме это видел, мне в голову и запало, что было в реальности. Страхов с дорогой связанных было не мало.

– Как же ты за руль сел? – недоверчиво интересуюсь.

– Необходимость. Ладно. Ты кофе? Чай? Чего покрепче.

– Кофе, пожалуйста.

– Один момент.

Пока Ваня уходит, я выхожу размять ножки, но то и дело поглядываю в сторону шоссе. Отсюда аварию уже почти не видно.

Мой телефон звонит, и я думаю, что это родители.

В общем-то так и есть. Родители. Вернее, родитель. Один. Одна. Сашина мама с какого-то рожна решила меня набрать. Там точно ничего приятного можно не ждать.

Поглядываю на двери магазина на заправке, куда ушёл Ваня, потом на телефон. Покусывая губу, всё-таки решаю ответить. На всякий случай, отхожу от машины.

– Тамара Владимировна, добрый вечер.

– Здравствуй, Аля, – холодно звучит в трубке. –