Я слежу за тобой. Не бойся. - Олли Серж

— Да? — Удивлённо вскидываю брови. — И к чему?

— К тому, что я должна стать вашей женщиной, а вы великодушно не дадите моему ребенку сгинуть в мужском мире!

— Мне кажется, что звучит хорошо, — щелкаю пальцами. — Разве что… я бы поправил формулировку.

— Макар… мне кажется, разговор у нас с вами явно не задался. И пока мы окончательно не поругались, я предлагаю замолчать и просто поесть!

Снова передавил? Какая нежная девочка с острыми молочными зубками!

— Ну давай просто поедим, — соглашаюсь.

Оставшийся час рассматриваю свою женщину и схожу с ума от невозможности прикоснуться. Злюсь на чертову коляску. На то, что сейчас не могу позвать Марину покататься на каруселях вместе с ее сыном или потанцевать под саксофон. И чертовы мышцы отлично работают, но стимула идти в моей голове так и нет! Я слишком медленно восстанавливаюсь! Слишком! Относительно того, какие скорости хочется развить, чтобы, наконец, наверстать то, чего не было в жизни.

Мне хочется позвать Марину погулять. Вот просто! За руки! Или зажать в стену и зацеловать, пока у нее все логичные отказы не стекут в трусики…

Я все больше прикладываюсь к вину. И даже в какой-то момент начинаю раздумывать о том, что можно украсть Марину.

Просто посадить в тачку и отвезти к себе. Сильно при ребенке истерить она не станет. А дальше — разберемся.

Но это не сейчас, конечно. Через пару недель, как закончат с ремонтом. И побольше конструктора пацану купить.

— Вы извините, Макар, — Марина поднимается из-за стола. — Нам правда пора. Завтра на работу и в садик…

— Я вас довезу, — говорю интонацией, которая не рекомендует спорить.

Меня приятно удивляет то, что пацан, не испытывая никаких неудобств, размещается у меня на коленях и едет так со мной до самого выхода из центра. Марина тоже не выражает никаких признаков смущения.

Так и должно быть, Сизов. Это все ты со своими заморочками…

Выходим на улицу и ждём, пока мои архаровцы подгонят с парковки тачку. Сегодня безветренно и даже будто чуть теплее, чем вчера.

Марина делает глубокий вдох.

— Весной пахнет, — улыбается.

Вдруг Михаил вырывает у нее руку и с криком: «Бабуля!» несется куда-то вперед по улице. Мы с Мариной срываемся за ним следом.

Включив мотор у коляски, я двигаюсь определенно быстрее, чем женские ноги. И это позволяет мне вклинится в ситуацию, где все решают просто доли секунды.

Пацаненок влетает в женщину, которая держит на себе мужчину, едва стоящего на ногах.

— Бабуля!

Мужик выскальзывает из ее рук и падает на сына Марины. Вместе они начинают заваливаться на проезжую часть, по которой несется тачка.

Я буквально за несколько мгновений до столкновения успеваю ударить в бочину машину и вылетаю на ее капот.

Тачка останавливается…

Меня бросает сначала в лобовое, а потом на асфальт.

Пытаясь продышаться от адреналина, я смотрю в чистое звездное небо, пока вокруг не начинают собираться люди.

Я живой. Это хорошо.

— Макар! — Слышу голос Марины, которая падает рядом со мной на колени.

Рыдает.

— Макар, скажите что-нибудь!

— Мамочка! — Где-то рядом слышится голос ее пацана.

— Не трогайте его! — Шипит на кого-то Марина. — Не подходите!

— Доченька, да прости, напился ж опять, ирод…

Встряхивая головой, поднимаюсь с асфальта.

— Макар Романович, слава Богу! — Пытается подхватить меня подоспевший Илюха.

Но неожиданно почувствовав силу в коленях, я отодвигаю его руку.

— Не трогай, — рычу. — Я сам.

Опираюсь на капот, встаю и ищу глазами водилу тачки.

Он нервно курит и уже кому-то звонит, видимо понимая, что слиться от ответственности не получится. А тачка нормальная такая…

Держась за распахнутую дверь, дохожу до водилы и с размаха впечатываю ему в нос кулак.

От отдачи едва не падаю, но сзади мне не дает упасть Илюха.

— Макар Романович, с возвращением, получается! — Хмыкает.

— Дай сигарету…

Падаю на капот и встряхиваю кистью. Прикуривая, оглядываю то, что, слава Богу, не случилось. Какие-то миллиметры просто, и чувак переехал бы и деда, и пацана! Не факт ещё, что сразу бы заметил.

— Макар…

Марина садится рядом и вдруг порывисто меня обнимает, прижимаясь к плечу щекой.

— Почему вы это сделали? И вы… стоите… сами!

Пацаненок жмется к ее боку.

Я подхватываю его лицо за подбородок и стираю со щеки и подбородка новую порцию крови. Мда… разнесет ему завтра и скулу и шнобель.

— Потому что у меня как его… — Усмехаюсь и щелкаю пальцами. — Эмоциональный интеллект мужика. Без меня бы ты не сильно плакала. А без этого кутенка сильно, — подмигиваю пареньку и прислушиваюсь к ощущениям в позвоночнике. Херня какая-то хрустит на вдохе. И половину правую лица свело. — Илюх… — окликаю помощника. — Вызови все-таки мне врача.

Глава 35

Марина

Уложив сына спать и пригасив свет, я сбегаю из детской травматологии в соседний коридор больницы. Просто проверить, как он…

Макар лежит под капельницей обезболивающего. У обоих моих мужчин, слава Богу, ничего серьезного, просто все обследования заняли много времени, и врач решил оставить нас в больнице на ночь.

У Макара рука в мягком лангете. При падении он выбил локоть. А ещё, что-то в его позвоночнике сместилось и, наконец, перестало зажимать нервные окончания, из-за которых он никак не мог начать полноценно ходить. Врачи ещё спорят, что повлияло на Макара больше: стресс или новая травма, но самое главное, что он теперь может сам двигаться. Пока не очень долго. Мышцы не выдерживают такой нагрузки. Уверена, с каждым днем у Макара будет получаться все лучшее и лучшее!

В палате у Сизова тоже приглушен свет.

— Как ты себя чувствуешь? Эй… — говорю и тихо крадусь по намытому полу.

Макар спит. Я останавливаюсь возле его постели и не могу отказать себе в удовольствии полюбоваться на этого сильного мужчину, прикрытого одеялом.

Тело у него, конечно… восторг! Несмотря на возраст и количество травм. Пока в перевязочной на Макара надевали лангет, я насчитала три шрама и два круглых зятянувшихся ожога, какие обычно рисуют на телах в фильмах после огнестрела.

От мыслей, где он все это мог получить, по спине ползут мурашки.

Сейчас, когда Сизов расслаблен, мне кажется он сильно моложе. Сложно представить его мальчишкой. Кажется, он всегда был Макаром Романовичем. Но я, конечно, понимаю, что это не так. Где-то осталось его прошлое. И оно было явно не самым простым.

Макару что-то снится. Дыхание иногда сбивается с ритма, а на губах появляется улыбка. Мне до ужаса интересно,