Другая семья моего мужа - Лу Берри

В чем-то отец был прав. Рудольф мог сам себе купить квартиру. Он хорошо зарабатывал — даже с учётом алиментов, которые доила с него Василиса.

У него было больше, чем у многих других. Свое дело, которое приносило стабильный, немалый доход. А ещё…

Он с ужасом понял, что больше у него ничего не осталось.

Не было любви, в которую он верил, а она рассыпалась у него на глазах, как ветхая труха. Не было семьи, которая была ему тылом. Не было дома, куда хотелось бы возвращаться…

Даже отца… и того уже не было.

И, обладая деньгами, которые так старательно укрывал от жены, он впервые в жизни чувствовал себя… настолько бедным.

Он никому не был нужен.

Никто его не любил.

Да и он сам…

Видимо, не способен был на любовь.

* * *

— Рудичка, ты вернулся! Я так рада!

Алёна бросилась ему на шею, как только он вошёл в квартиру.

Её руки обвились вокруг его шеи, показавшись ему бесконечно грязными, липкими. Кого ещё она вот так обнимала? Что ещё и с кем вытворяла этими пальцами, которыми гладила сейчас его лицо?..

Он не мог отделаться от этих мыслей. Но куда ещё ему податься… просто не знал.

Всю ночь бродил по городу, как бездомный пёс. Под утро заснул в машине на парковке…

А когда проснулся — осознал, что иного пути нет. Только вернуться к Алёне, позволить ей и дальше себя использовать и пытаться самого себя уговорить, что его это все устраивает…

Вот только оказалось, что это не так и просто. Потому что от одного лишь её запаха становилось невыносимо тошно.

Он отстранил её от себя. Строго, сухо, невольно подражая тону отца, проговорил…

— Вернулся. Но тебе придётся принять, что теперь все будет по-другому.

Она сглотнула. Он — продолжил…

— Больше никакого вебкама. Ты сидишь дома и ведёшь себя, как нормальная баба. А это значит — убираешься, готовишь и прочая. Мне надоело платить за клининг и готовую еду. Это ясно?

Почему-то вспомнилось вдруг, как он был счастлив, когда Василиса забеременела. Хотел тогда не столько ребёнка, сколько радовался возможности привязать девушку к себе. Намертво. Понимал, что ей придётся отказаться от гастролей и карьеры, и это тешило его эго, особенно после того, как Алёна променяла его чувства на шанс стать моделью…

А Василису он поймал в ловушку. И это порождало в нем чувство победы. Некоего торжества.

— Тебе ясно? — повторил он громче, когда Алёна так ничего и не ответила.

В конечном итоге она кивнула.

Над ней он тоже одержал теперь верх…

Но радости почему-то не испытывал.

* * *

Это произошло во второй половине дня, ближе к вечеру.

Услышав звонок в дверь, Рудольф пошёл открывать сам. Алёна в это время возилась на кухне, и оттуда периодически доносилась лютая матерщина и проклятия… И совсем не пахло чем-то вкусным.

Распахнув дверь, Рудольф окаменел. По позвоночнику пробежал холодок — предвестник чего-то страшного…

На пороге стоял тот мужик, которого он уже застал у Алёны однажды.

— Что тебе надо? — выпалил грубо Рудольф.

Хотелось захлопнуть дверь. Ничего не знать… Но он стоял и ждал ответа.

Мужик усмехнулся, ничуть не испугавшись его воинственности. Спокойно, уверенно ответил:

— Мне нужна моя дочь. Стефания.

Он сунул ему в руки какие-то бумаги и нагло протиснулся в квартиру. Рудольф краем глаза заметил, что это были результаты теста днк…

И все понял. Читать эти бумажки ему не требовалось.

Кровь ударила в голову. Кулаки гневно сжались. В этот момент в нем не было ничего человеческого, остались лишь звериные инстинкты, требовавшие крови… расправы… мести.

Рудольф кинулся на кухню. Алёна повернулась в его сторону с каким-то ковшом в руке, от которого шёл пар, недовольным голосом спросила:

— Кто там припёрся?

Он её не слушал. Не собирался отвечать. Просто выхватил ковш из её рук и плеснул кипятком ей в лицо…

Она заорала. Но этого ему было мало…

— Шлюха! Дрянь! Мразь! — вырвалось из него диким, утробным рычанием.

А в следующее мгновение руки удавкой сомкнулись на её шее…

Глава 30

Несколько лет назад

Внезапный звонок в дверь заставил Алёну вздрогнуть. От резкого звука проснулся Макс, стал хныкать и звать её.

Алёна понимала, что её нервозность передаётся детям, но ничего поделать с этим не могла. Близнецы видели, как она каждый раз трясётся от страха, когда в дверь звонят и тоже стали бояться этого звука.

Успокоив сына, Алёна на носочках подошла к двери, заглянула в глазок. Увиденное успокоило её — но лишь на миг. Потому что следом пришёл на ум пугающий вопрос — зачем эта… женщина здесь?..

— Открывай, — послышалось из-за двери. — Я знаю, что ты тут.

Алёна стала нервно кусать губы. Что хуже — открыть или нет?..

А вдруг эта мадам поднимет шум? Только этого сейчас и не хватало! Алёна не хотела пугать детей. Она открыла.

— Наконец-то, — проговорил холодный голос и стройная фигура без стеснения протиснулась в квартиру. — Могла бы и порасторопнее открыть. Хотя, ты ведь дрожишь, как крыса, от каждого звонка в дверь. Да-да, я все знаю. Ну, где тут у тебя можно поговорить по душам?

Алёна молча указала рукой в сторону кухни.

Она знала, кто к ней пожаловал, хоть и видела эту женщину вот так, живьём — впервые в жизни. Ту, с которой Саша, отец её детей, так давно обещал ей развестись…

А потом он просто умер.

Просто умер… Ещё недавно он был — а теперь его нет. Нигде нет. И бесполезно звонить, искать, звать…

— Что вам нужно? — спросила Алёна негромко, приглушенно.

Не хотела потревожить детей. Они и так в последнее время плохо спали.

— Узнала меня, значит, — констатировала гостья, одарив Алёну презрительной улыбкой.

Она была красивая. Представительная. С безупречной осанкой и столь же совершенным вкусом — в одежде, в причёске. Но Алёна смотрела на неё и понимала, почему Саша не любил эту женщину. Она была такая холодная, бесчувственная, жестокая.

Саша говорил, что именно в ней, своей Алёнушке, нашёл то, чего у него не было в браке. Что только её, Алёну, любил…

Да только что толку? Не было больше Саши. Остались только его дети, которых она не знала, как прокормить…

При его жизни он щедро её содержал, а она никогда не откладывала на чёрный день — все тратила подчистую здесь и сейчас. Поэтому