Калейдоскоп моего сердца - Клэр Контрерас

— Не в этот раз, — говорю я категорично. — На этот раз ничего не произойдет.

Миа смеется.

— Элли, то, что я только что увидела, говорит об обратном, — говорит она, размахивая камерой. — Ты не справишься с этим.

— Это не имеет значения.

— Ты сказала, что тебе нужно двигаться дальше.

— Да, но не с ним. Ты сама сказала, что это плохая идея.

— Может быть, я ошибалась. Может, это неплохая идея.

— О, правда? — Я закатываю глаза. — Ты поняла это после нескольких фотографий?

— Нет. Я поняла все это после разговора с ним. Я думаю, он повзрослел.

Я неистово машу в сторону двери.

— Он только что ушел! Снова!

Миа пожимает плечами.

— Да, потому что я попросила его. Ты чувствуешь себя виноватой за мысли переспать с кем-то?

— Я так не думаю. Думаю, я боюсь только его самого.

Миа наклоняется и обнимает меня.

— Любовь должна быть пугающей.

— Любовь должна быть комфортной, — отвечаю я.

— Ты действительно в это веришь?

— С Уайтом было комфортно.

— Уайт не доводил тебя до истерик, не заставлял тебя разбивать свои новые тарелки Айзека Мизрахи, потому что он не звонил или не появлялся в течение нескольких недель, когда ты узнавала, что он будет жить в четырех часах езды.

Я опускаю руки и смотрю на нее, как будто она сказала самое важное в жизни.

— Как ты думаешь, можно любить совершенно по-разному?

— Ты имеешь в виду: влюбиться без памяти или просто любить? — спрашивает она. Я пожимаю плечами, посмотрев на дверь.

— Да, как любовь родственных душ и просто любовь.

— Любовь родственных душ? — она спрашивает, смеясь. — Насколько я могу судить, единственная моя родственная душа — это ты. И Роберт, возможно, раз он мой близнец.

— Я не знаю… В смысле, я не хочу думать, что я не любила Уайта. Это заставляет меня чувствовать себя так плохо, понимаешь? Он умер таким молодым, и меня огорчают мысли о том, что я не была любовью всей его жизни.

— О, милая, — говорит Миа, притягивая меня к себе, когда мы идем к машине. — Но ты его так сильно любила. Ты так много бросила ради него, Элли. Танцы, друзей, время, которое ты проводила со своей семьей…

— Да, но он мне тоже многое дал. Мастерская… он научил меня оттачивать свое мастерство… и он оставил мне свой дом.

— Я не говорю, что он не был хорошим парнем для тебя, но был ли он всегда твоим? Ты же знаешь, я не согласна с этим.

Мы едем в тишине, а затем начинаем петь Taylor Swift, которую мы обе любим. Когда мы добираемся до дома моего брата, мне немного обидно, что машины Оливера там нет. Он действительно сбежал. Снова. Невероятно. Только после того, как я принимаю душ и залажу в постель, понимаю, что не могу оставить это. Не в этот раз. Я отправляю ему сообщение и смотрю на свой телефон, пока он не ответит.

Не могу поверить, что ты сбежал.

Миа сказала, что вам нужно поговорить. Я бы остался, если бы ты этого хотела.

Я хотела этого.

Почему?

Я смотрю на телефон, как будто он объяснит, почему мужчины так глупы, и решаю не отвечать ему. Бросаю его на тумбочку и натягиваю одеяло на голову. Солнце только садится, но я чувствую себя истощенной. Я сплю, пока что-то не будит меня… шепот у моего лица… руки на голове. Мои глаза открываются, и я быстро поднимаюсь.

— Это я.

Я задыхаюсь и смотрю на Оливера рядом со мной.

— Что ты здесь делаешь? — шепчу, глядя в приоткрытую дверь. — Где Вик?

Он пожимает плечом и кладет палец на мои губы, чтобы заставить меня замолчать.

— Он уже отключился. Я могу остаться?

Я нахмурилась.

— Что случилось с твоей кроватью?

— Тебя в ней нет.

Я отодвигаюсь от него, так как мое сердце гремит.

— Я даже не видела твоей кровати.

— А хотела бы? — спрашивает он, понижая свой голос.

— Перестань так на меня смотреть.

— Как, милая Элли? — спрашивает он, пытаясь скрыть улыбку.

— Как будто хочешь меня съесть целиком.

— Никогда не думала, что я хочу это сделать? — Он приближается, и я задерживаю дыхание. — Без глупостей сегодня. Я обещаю. Слово скаута.

— Ты никогда не был Бойскаутом.

Он усмехается.

— Хорошо, но я обещаю, что ничего не буду делать. Я просто хочу быть с тобой сегодня.

— В последний раз, когда ты это говорил…

— Я был идиотом.

Я закрываю глаза.

— Что насчет моего брата?

— Что насчет него?

— Что, если он придет сюда и увидит тебя?

Рука Оливера сжимает мою талию, и он тянет меня к себе, сталкиваясь носами.

— Чтобы ты хотела, я сделал, если он увидит?

— Я не знаю, — прошептала я, и мое дыхание сковал его темный взгляд.

— Ты хочешь, чтобы я сказал ему, что ты все, о чем я думаю? — спрашивает он шепотом. Я качаю головой, и наши носы соприкасаются. Я не готова к тому, чтобы Виктор узнал об этом.

— Скажи мне, почему ты хотела, чтобы я остался.

— Потому что мы не закончили с нашим дружеским свиданием.

Оливер усмехнулся.

— После этого дружеского свидания мне пришлось вернуться домой и принять самый долгий душ в моей жизни.

— Мне тоже, — говорю я шепотом, щеки горят, когда я смотрю на него сквозь ресницы. Его лицо становится совершенно серьезным, и он стонет.

— Боже, Элли, зачем ты мне это сказала?

Я смеюсь.

— О чем? Что я трогала себя, думая о тебе?

Его глаза немного прикрылись.

— Если ты хочешь, чтобы я сдержал слово, нам нужно прекратить этот разговор.

— Ладно, — я усмехаюсь и поворачиваюсь спиной к его груди. Он прижимает меня к себе.

— Расскажи мне историю, — говорю я, зевая.

— Какую? — бормочет он, целуя меня в голову.

— Любую. Как и те, которые ты мне рассказывал, когда мы были молоды.

— Хорошо, — он делает паузу и крепче меня обнимает. — Жила была маленькая девочка по имени Кассия. Обычно она гуляла в одиночестве и говорила сама с собой.

Я толкаю его.

— С растениями, а не с собой.

Он смеется.

— О, верно. Раньше она говорила с растениями. Однажды маленький мальчик по имени Джетер спросил ее…

— Джетер? — спрашиваю я, глядя на него через плечо. — Как бейсболист?

Оливер смеется и качает головой, прижимаясь ко мне.

— Я и забыл, сколько еще раз ты меня будешь перебивать, — говорит он мне в шею.

— Ну, ты всегда говорил о том, какая я странная, потому что слушаю твои истории.

Его вздох посылает дрожь