Измена. Чужой наследник - Валентина Маслова

— Не говори ничего! Я не хочу этого слышать! — словно не веря в происходящее, бормотала я, делая шаг к двери. — Нет!

Вместе с криком отчаянья, чувством паники и страха меня накрыла тьма под названием обморок.

Глава 23

Словно сквозь вату до моего слуха донесся плач ребенка, и практически тут же наступила тишина.

Медленно приходя в сознание, пыталась вспомнить, что же произошло и почему я чувствую себя так, словно по мне проехал поезд. Болело не только тело, но и душа. Откуда эта боль? Что же такого могло произойти?

Когда же в памяти всплыл разговор с Ренатом, после которого я потеряла сознание, мне вновь захотелось провалиться в беспамятную тьму. Находясь без сознания, я могу не думать о том, что произошло, и продолжать верить, что с малышом все хорошо.

Но сейчас… Боль от осознания, что не смогла защитить своего ребенка, снова сковала грудь, не позволяя нормально вдохнуть. Мне не хочется открывать глаза и возвращаться в жестокую реальность. Потому что знаю: не смогу пережить эту боль.

Я не понимаю: как кто-то может быть настолько жесток и погубить столь беззащитное и невинное дитя? Ведь мой малыш никому ничего плохого не сделал.

Повернувшись набок, я подтянула к себе ноги, сворачиваясь в позу эмбриона. На данный момент мне было абсолютно все равно на то, что происходит вокруг. Мне не хотелось просыпаться, подниматься с кровати и делать вид, что все нормально.

Именно так я думала, лежа под одеялом, поглощенная собственной болью, пока снова не услышала плач. Когда он раздался впервые, мне показалось, что это просто игра моего воображения. Словно я хотела себя таким образом утешить. Но этот плач…

Резко села на кровати. Практически тут же ощутила головокружение. Превозмогая неприятные ощущения и боль, я осмотрелась. До конца не веря в происходящее, я неторопливо поднялась. Медленно, словно боясь, что мне все это кажется, я подошла к приоткрытой двери спальни, выглядывая из-за нее в гостиную.

Остановившись всего на мгновение, прежде чем открыть дверь, я смотрела на то, как Ренат держит сына на руках, сидя в кресле. Казалось, что это все не правда. Ведь он не может так ласково смотреть на ребенка, не сдерживая счастливой улыбки. Это никак не вяжется с тем мужчиной, которого я знаю. Так, может быть, все это просто продолжения моего сна? Или эта реальность, которую я сама себе придумала?

Улыбка с лица Рената исчезла. Оторвав взгляд от ребенка, он посмотрел на меня. И сейчас в его взгляде не было ни единой эмоции. Снова передо мной тот холодный и бездушный мужчина, которым Ренат был в первую нашу встречу. И это позволило мне осознать, что происходящее сейчас — не сон.

Выйдя из спальни, я неторопливо подошла к мужчине. Кто бы знал, как сложно оставаться спокойной, когда хочется подбежать к нему и забрать сына. Прижать ребенка к своей груди и ощутить тепло крошечного тельца, чтобы убедиться, что все это реальность.

Но я не знаю, чего именно опасаюсь в данный момент, раз сдерживаюсь. Возможно, я боюсь, что Ренат не позволит мне взять сына на руки, решив таким образом наказать за все, что случилось. А быть может, я опасаюсь самого мужчину? Его взгляд… Точнее отсутствие каких-либо эмоций в его глазах. Это пугало, наводило на разные мысли. Я словно смогла прочитать по холодному выражению лица мужчины, что он для себя уже все решил, и мне остается только смириться с происходящим.

— Проснулась? — спросил Ренат, поднимаясь.

Не дожидаясь от меня ответа, он приблизился и аккуратно передал мне малыша.

Отведя взгляд от мужчины, я посмотрела на сына, не сумев сдержать слез. Сейчас я представить себе не могу, почему думала, что больше его не увижу. Почему сдалась так рано и не доверилась Ренату.

— Его уже осмотрели врачи. Повода для беспокойства нет. За ним хорошо присматривали, — проговорил он.

Хотелось задать ему уйму вопросов: о том, где именно нашли малыша, кто его похитил и что станет с теми, кто это сделал. Но вместо этого я смогла произнести только:

— Спасибо.

Я не решилась снова взглянуть на мужчину, поскольку мне ужасно неловко за то, что сделала поспешные выводы, не выслушав его. А еще мне стыдно, что потеряла сознание у него на глазах. Но все же я искренне благодарна Ренату за то, что он вернул мне сына.

— Я поступил так, потому что он мой сын, — довольно холодно произнес он. — И да, не заблуждайся. Я не собираюсь забывать, что ты сделала. Ты еще пожалеешь о том, что решила играть со мной. Я не прощаю предателей.

Я вскинула взгляд, посмотрев на Рената. Не знаю, что именно произошло в тот момент, когда я была без сознания, но, судя по настрою мужчины, ничего хорошего. Я больше чем уверена, что он прав, и я еще не раз пожалею о том, что связалась с ним.

— Ты же не собираешься забрать у меня сына? — спросила, чувствуя, как страх потери ребенка, который исчез совсем недавно, снова появился.

Я не готова вновь испытать чувство отчаянья и бессилия. Мне все равно, что именно собирается сделать со мной Ренат. Лишь бы не забирал ребенка. Всего мгновение назад я осознала, что не смогу жить без сына.

— Нет, — ответил он, и в его глазах появился какой-то странный блеск предвкушения. — Я придумал для тебя наказание намного хуже.

— Наказание? — непонимающе переспросила, чуть сильнее сжимая в объятьях Богдана, словно он мог придать мне уверенности.

— Об этом ты узнаешь позже. Сейчас нужно решить другую проблему, поэтому мне придется уехать. А вы пока останетесь здесь. Все необходимое в доме есть. Если что-то понадобится, то просто сообщи одному из охранников, — произнес мужчина, а после сделал шаг вперед, сокращая между нами расстояния. Ренат посмотрел на сына. Приподняв руку, он аккуратно прикоснулся к щеке малыша. Подняв взгляд, мужчина посмотрел мне в глаза и попросил: — Позаботься о нем.

— И сколько нам нужно здесь находиться? — растерянно поинтересовалась.

В общем-то, я не против побыть за городом. Тем более сейчас, когда малыш рядом. Здесь тихо и спокойно. А еще безопасно. Но ведь я не могу постоянно скрываться. Что подумают родители, если я пропаду? Как долго я смогу лгать им? Я больше чем уверена, что родители поднимут панику, если мы вскоре не объявимся. Ренат должен был подумать об этом, прежде чем прятать нас.

— Пока не знаю, — ответил коротко он.

— Но мои