Барышня-кухарка для слепого князя - Дия Семина

Гордей встал, безошибочно сделал шаг в мою сторону, взял за руку и прошептал: «Я влюблён, по-настоящему влюблён, ты моя половина, сложно объяснить словами, то, что может сказать один поцелуй. Не отталкивай, позволь быть недалеко, через две недели мы приедем за вами и заберём в столицу, я горы ради тебя готов свернуть!»

«Горы ради тебя готов свернуть!»

Эти простые слова вонзились в моё сердце острой болью, я застонала и начала падать, последнее, что помню, это вскрик Гордея и тьма.

Призрачный мужчина в инвалидном кресле утягивает меня, шепчет слова любви, просит вернуться и остаться с ним, он ради меня готов свернуть горы. Но я вдруг всё вспомнила.

Всё до последней мелочи.

Глава 27. Воспоминания

Фантом утянул мою душу во тьму. Но я не позволила играть со мной. Нет!

Теперь мне есть ради кого жить, у Севы не получится лишить меня нового шанса. Открываю глаза и вижу испуганное лицо Гордея над собой. Он положил меня на диван и пытается привести в чувство.

— Я всё вспомнила, всё! Другой мир и свою смерть там. Милый, держи меня. Держи. Всеволод пытается утянуть меня с собой, но он не заслуживает такой жертвы. Я и так отдала ему всю себя без остатка.

Шепчу, чтобы не разбудить всех в доме, и не могу сдержать слёз, вцепилась в холодную руку князя.

Пришло время для откровения.

Я любила его, и казалось, что он очень любит меня. Для циников эти слова кажутся нелепой детской, наивной слабостью, какую невозможно себе позволить, если хочешь взобраться на самую вершину.

У нас с моим мужем были разные вершины — я хотела достичь высокого статуса в профессии, правда, не стала ТОП-поваром. Но получила место в дорогом ресторане Москвы, к сожалению, из-за мужа я не проработала и полгода на этой должности, даже не вышла из испытательного срока достойно.

А у Севы свои горы. Причём в прямом смысле горы. Он покорил семёрку самых высоких вершин за год — это не рекорд. Но в его плотный график вплетались коммерческие группы, а на меня времени оставалось всё меньше. Он за одно восхождение с богатыми альпинистами зарабатывал столько, сколько я зарабатывала за год, а то и за два. Пусть не рекордсмен, но — король гор.

Король, потому что очень красивый. В нём была такая уникальная мужская сексуальность, что лишь касанием, взглядом он заставлял женщину думать о себе. При этом не был кобелём. В момент «обольщения», как правило, он и не думал о завоевании очередной пассии. Его либидо затерялось где-то в горах.

Я искренне была уверена, что он мне не изменяет. Слишком многое мы прошли вместе, поддерживая друг друга…

Последний его выезд в горы дался мне ужасно тяжело. Не могла понять, что не так, почему я дико волнуюсь за него. Маршрут на работу перестроился, каждый день я заходила храм, ресторан открывался в два часа дня, а я до одиннадцати, успевала ещё и службу отстоять. Молила бога, чтобы сохранил моего любимого.

А потом пришло известие, что мой муж оступился и провалился в расщелину…

Не помню, как пережила то невыносимо тяжёлое время, как я эвакуировала его, прикованного к пластиковым носилкам, как потом бегала по больницам, договаривалась с врачами, надеялась, что его силы воли хватит встать.

Травма спины и паралич, большие проблемы в брюшной полости, ушиб головы, у него и речь стала медленной. Вердикт врачей — ужасный, мой муж из-за травмы спины и головы медленно превратится в овощ. Но я не могла его бросить. Ушла с работы, начала готовить дома навынос, обслуживая три офиса, билась за нас, верила и надеялась. Окончательно растеряла свой профессиональный статус, все наработки, но это ради любви, мне тогда казалось, что большая любовь — оправдывает всё, и жертвы, и отказ от глупых амбиций, не такой я и крутой повар, как оказалось, блины — вот мой удел! Но я и этому была бы рада, если бы только он поправился. Я верила, что его силы воли хватит.

А потом подруга принесла дурную весть. В запретграмме, сложно пояснить суть социальной сети, это как общий журнал, там люди публикуют свои фотографии. Так вот, подруга нашла страничку «звезды», она была последней клиенткой моего мужа. Для хайпа решила пройти по самому простому маршруту, возможно, что и до вершины не собиралась подниматься, но она смогла заинтересовать собой Всеволода, и у них вспыхнул роман. Яркий, жгучий, обжигающий, как раскалённое масло, последний роман моего мужа до катастрофы.

Она долго молчала, но зачем-то решилась и выложила их красивые фотографии. Она, видите ли, встретила и потеряла единственного, настоящего мужчину. Человека-скалу…

На её фотках он выглядел в сто раз счастливее, чем со мной. Я для него оказалась гаванью, местом, где можно наесть силу, запитаться перед новым рекордом и в горах, наверное, даже не вспоминать моего имени.

Это ужасно больно.

Но всё оказалось ещё хуже, под этим постом вылез свидетель тех событий, какой-то Джон, налил даме грязи, обозвал лживой шлюхой.

Она удалила сообщение, а я успела найти этого парня. И он написал мне правду. Да, эта девка добивалась Севу, висла на нём, как лишний рюкзак, какая-то бизнес-коуч, инфоциганка с марафонами золотой жизни, реально дойти собиралась до второго лагеря, провести там фотосессию, мол, смотрите на мои победы, и назад. Вот на этой фотосессии она и провалилась, допрыгалась. Уж не знаю, как она умудрилась, но мой муж, вытаскивая её, сорвался. Для него это такой позор, лучше бы замёрзнуть на вершине, как герою, а не вот так, глупо из-за какой-то хайповой курицы.

Сева коротко сказал, что между ними ничего не было. Больше вопросов ему я не задавала. Без гор, без работы он зачах. Даже если бы остался в строю как организатор, возможно, прожил бы дольше, но он и этого не смог.

Его «спас» ковид. Сева и не сопротивлялся. Словно ждал, когда его прах друзья развеют над горами.

Между мной и моим любимым мужем навсегда встали самые высокие горы мира. А к ним ревновать — бессмысленно. Тяжело любить фанатиков своего дела.

…

Я снова пережила те мучительные события, невыносимо. Так больно, что я уже не могу стерпеть, и снова рыдаю, теперь уже от обиды. Сева остался где-то там, далеко, в другом мире, в другой жизни, но боль не отпускает. Боль и обида.

— И что случилось с тобой? — очень тихо,