Любовь по предсказанию - Дарья Урбанская

облезлыми стенами домов и такими резкими поворотами, что не дают разглядеть ничего дальше ближайшего угла. Солнце туда в принципе не заглядывает, поэтому даже в светлое время суток во дворах царит полумрак. Зато эхо гуляет там привольно, как у себя дома, в Балканских горах.

Обычно Алина предпочитала ходить дворами утром – вливалась в ручеёк студентов и сотрудников, что непрерывно двигался в сторону академии. Так и короче получалось, что по утрам особенно актуально, и можно было с кем-то из знакомых поболтать по дороге. Вечером же, как правило, выходила на набережную – проветрить голову и полюбоваться видами – а затем направлялась на Средний проспект и уже не сворачивала до самого метро. Да, так дольше, но зато не приходилось перебежками двигаться от одного фонаря к другому. Но сегодня голова у неё была забита чем угодно, но только не красотами ночной Невы и не выбором безопасного маршрута.

Дельфинова нырнула в тёмную арку и неторопливо брела вперед, погрузившись в свои мысли, и потому не сразу обратила внимание, что следом за ней раздаются чьи-то шаги.

Тот, кто шёл за девушкой, не шумел, но особенно и не таился. Ритмичное похрустывание гравия под чужими ботинками периодически сменялось тишиной прохождения асфальтированных участков дороги. Шорох шагов пока невидимого преследователя звучал особенно жутко в зимнем сумраке, заставив Алину внутренне напрячься. Она вынырнула из глубин самокопания и, кляня себя за неосторожность, стала прикидывать, чем смогла бы отбиться от потенциального маньяка в темной подворотне. Что там рекомендуют кричать, чтобы равнодушные обыватели пришли на помощь? Насилуют? Пожар? Свободная касса?

Луна, как назло, скрылась за облаками, но зато впереди замаячил отблеск ближайшего фонаря. Дельфинова заторопилась, подгоняемая первобытной уверенностью, заложенной на генетическом уровне, что возможно в ярком пятне света нападать на неё не станут. Шаги за спиной также ускорились, и из-за угла, наконец, вынырнул мужской силуэт. В тот момент, когда Алина уже готова была сорваться на позорный, но спасительный галоп, у преследователя зазвонил телефон. Рингтон оказался до неприличия незловещим – тишину колодца разорвали звуки жизнерадостных голосов стокгольмской четвёрки:

– Mamma mia, here I go again,

My my, how can I resist you?

А затем мужской голос раздраженно произнёс:

– Да, мам.

…

– Подхожу к метро, скоро буду.

…

– Да помню я, помню, куплю. Ладно, давай, у меня ухо сейчас отмёрзнет.

По телу Алины тёплой волной прокатилось облегчение – ну какой маньяк станет перед актом насилия обсуждать с мамой список покупок? Просто припозднившийся прохожий, просто спешит к метро и решил срезать. Что она в самом деле себе надумала? Расслабившись, девушка замедлила свой стремительный шаг, и стало как будто бы даже не так холодно. Конечно, это был самообман. Не зря же несостоявшийся маньяк, торопливо проходя мимо, на ходу поднял меховой воротник куртки в попытке спастись от пронизывающего ветра.

Засмотревшись ему в спину, Алина пропустила тот момент, когда от стены ближайшего дома отделилась фигура, прежде в своей неподвижности незаметная в тенях, и шагнула в её сторону. Как раз в круг света от фонаря, того самого, потенциально безопасного.

– Эй, мисс, как вас там? Помощник директора! – хрипло произнёс мужской голос на английском, и Дельфинова, повернув голову, завороженно уставилась на голые ступни – в сандалиях, без какого-либо признака носков. В конце ноября. В Петербурге. Практически босиком. От одного только этого зрелища девушку пробрал озноб, и она с ног до головы покрылась мурашками, прямо под своими тремя слоями одежды.

32. Поворот не туда

Гомерический смех – неудержимый, громкий хохот, часто над чем-нибудь крайне несуразным или глупым с нашей точки зрения.

В «Илиаде» и «Одиссее» Гомера вечные боги так смеются над горестями смертных, и в этом вся их бездушная бессмертная суть. То, что для олимпийцев юмор – для нас, простых людишек, настоящая трагедия.

– Мистер… Шарма? – покопавшись в памяти, Алина выудила оттуда нужную фамилию. Следом она чуть было не выдала на автомате дежурное «чем я могу Вам помочь», но вовремя спохватилась, что для вежливости время и место абсолютно неподходящие. – Что Вам нужно?

Поджидавший её парень представлял собой странное зрелище. Черное брендовое пальто нараспашку смотрелось чужеродно на фоне облупленных стен подворотни, а непокрытая голова и босые ноги вызывали ещё больше вопросов. Если индийский йог, то почему без чалмы? А если последователь Порфирия Иванова – чем чёрт не шутит – то почему не в футболке и шортах? Стоял он ровно в середине узкого проезда. Обойти, конечно, можно было, но в некомфортной близости, а хотелось бы по большой дуге, учитывая, что про этого неприятного индуса рассказывали девочки из деканата.

– Поговорить, – наконец ответил бывший студент, – По поводу моего отчисления.

– Мне нечего Вам сейчас сказать. Приходите завтра в академию в рабочее время, – ответила Дельфинова и всё же сделала попытку его обогнуть, но парень шагнул в том же направлении, преграждая ей дорогу.

– Дайте мне пройти! – Алина очень надеялась, что голос её прозвучал твердо и невозмутимо, потому что внутри она никакой уверенности не чувствовала.

– Что, совсем нечего сказать? – неприятно осклабился он, – А вчера ты была такая разговорчивая.

– Послушайте, мистер Шарма, – миролюбиво проговорила Дельфинова, – Мне жаль, но Вы зря стоите тут, мёрзнете на ветру. Я не в курсе подробностей Вашей ситуации, поэтому действительно ничего нового не сообщу. Да и в любом случае, менеджер магистратуры, Анастасия, более компетентна во всём, что касается студентов.

Дельфинова старалась всем своим видом излучать доброжелательность, помня известное правило, что с сумасшедшими нужно во всем соглашаться. Может клиническим психом этот Джефри (ух ты, даже имя вспомнила!) и не являлся, но находиться с ним тет-а-тет в темное время суток было определенно некомфортно. Во всяком случае мысленно Алина уже попрощалась с идеей дойти до метро этим маршрутом – уже лучше сделать крюк и вернуться к зданию академии. Там в вестибюле круглосуточно дежурит охранник, который по идее не должен проигнорировать истошные вопли перед вверенным ему объектом. Так что, произнося вслух вежливые фразы, Дельфинова параллельно прикидывала, как бы ей невзначай развернуться и уйти, а затем сделала осторожный шаг назад и на всякий случай покрепче прижала к себе сумку.

– Все вы, стервы, одинаковые! – Шарма зло сплюнул и внезапно рванул к ней, хватая за руку чуть выше локтя. – Ты мне ответишь за всё, русская сука!

Алина ожидала подвоха, но все равно отпрянула очень