Аптекарша-попаданка. Хозяйка проклятой таверны - Диана Фурсова

имя полностью. Просто ставя границу.

— Мы не сможем это спрятать навсегда, — сказала она. — Но сможем удержать до утра.

— До утра нам ещё надо дожить, — сухо ответил Рейнар.

И в этот момент снаружи, во дворе, едва слышно брякнул металл.

Рейнар мгновенно повернул голову к двери.

— Кто там? — спросил он громко.

Ответом стал знакомый голос дозорного, приглушённый ночным воздухом:

— Капитан! На тракте огни. Едут.

Элина почувствовала, как у неё внутри всё проваливается: «канцелярия уже едет».

Рейнар метнулся к окну. Элина — за ним.

На дороге действительно двигались огоньки. Не толпа с факелами — аккуратные фонари, ровный ход колёс. Карета? Или телега? Богато.

— Не похоже на канцелярийных, — тихо сказал Рейнар. — Те едут громче.

— Тогда кто? — прошептала Элина.

Рейнар молчал секунду. Потом резко сказал:

— Погаси свет в зале. Быстро.

Элина не спорила. Погасила свечу, оставив только крошечное дыхание огня в печи. Дом на секунду попытался вдохнуть темноту глубже, но горькая смесь держала его на коротком поводке.

Стук в дверь раздался ровно, без истерики. Не кулаком. Костяшками пальцев — как стучат люди, уверенные, что им откроют.

Рейнар открыл сам.

На пороге стоял мужчина в дорогом плаще, с аккуратно подстриженной бородкой и гладкими руками. Не сельский. За его спиной — два охранника, а чуть дальше — карета без герба, но слишком новая для деревни. Лица охранников были спокойные, но глаза — такие, которые мгновенно оценивают угрозу.

Мужчина улыбнулся.

— Капитан Кард, — произнёс он мягко. — Как удачно. Я как раз искал вас.

Элина внутренне вздрогнула от того, как он произнёс «Кард». Будто попробовал слово, проверяя, не сломается ли.

— Кто вы? — холодно спросил Рейнар.

— Советник по трактовым сборам Леван Сейр, — представился мужчина и чуть склонил голову. — Я действую по поручению… заинтересованных лиц.

— И по просьбе магистра Эстина Вельда, разумеется.

Элина почувствовала, как по коже прошёл холод. Имя магистра здесь прозвучало как ключ, которым открывают двери, не спрашивая разрешения.

— Магистр не присылает советников в ночь, — отрезал Рейнар.

Леван Сейр улыбнулся чуть шире, как человек, который привык, что ему не верят, и ему это только удобнее.

— Магистр занят. Узел активировался. Пропал человек. Вы в курсе. — Он взглянул на Элину, будто впервые увидел. — А это, должно быть, хозяйка.

Элина Ротт. Или как вас там сейчас называют.

Элина удержала лицо. Не дала себе дрогнуть.

— Я хозяйка, — сказала она ровно.

— Тем лучше, — мягко сказал Леван. — Тогда разговор будет коротким.

Вы создаёте слишком много шума. Слишком много скандалов. И слишком много поводов для канцелярии тратить ресурсы. Это плохо для тракта. И плохо для торговли.

Рейнар сделал шаг вперёд, перекрывая собой порог.

— Говорите конкретно.

Леван кивнул, будто только этого и ждал.

— Конкретно: вам предлагают выход.

Долги будут закрыты. Штрафы — списаны. Канцелярия перестанет вас трогать. Вы уезжаете сегодня же. До рассвета. Без вещей, которые могут быть «уликами». А таверна переходит под управление людей, которые умеют держать такие места… без скандалов.

Элина почувствовала, как в груди поднимается горячая ярость.

— То есть вы хотите купить меня и моё молчание, — сказала она.

— Я хочу купить вашу жизнь, — спокойно ответил Леван. — Потому что она сейчас стоит дешевле, чем вам кажется.

— И, — он посмотрел на Рейнара так, будто у них была своя, отдельная сделка, — я хочу избавить капитана Карда от… неприятных воспоминаний. Тракт любит порядок. А Кардовский род всегда отвечал за порядок.

Элина почувствовала, как Рейнар рядом напрягся так, что воздух стал плотнее. Слово «род» снова прозвучало как цепь.

— Уходите, — сказал Рейнар тихо.

Леван не сдвинулся.

— Капитан, — произнёс он мягко, почти сочувственно, — вы же понимаете.

Если хозяйка останется, магистр будет вынужден применить жёсткую печать. А жёсткая печать… — он сделал паузу, — цепляется за тех, кто уже связан. И вы будете отвечать не только карьерой.

Элина услышала в этом не угрозу «уволю». Она услышала угрозу «сломаю».

Рейнар посмотрел на Элину — быстро, коротко. А потом сделал выбор.

— Эта женщина находится под моей ответственностью, — сказал он громко, так, чтобы слышали охранники и дозорные во дворе. — И если кто-то попробует вывезти её силой — я расценю это как нападение на дозор.

Леван слегка приподнял брови.

— Вы хотите поставить службу под удар ради… хозяйки проклятого узла?

— Я хочу, чтобы тракт перестал жрать людей, — отрезал Рейнар. — И чтобы чужие советники не распоряжались моими решениями.

— Уходите.

Леван на секунду задержал взгляд на лице Рейнара, будто отмечал: «запомнил». Потом улыбнулся — уже без тепла.

— Хорошо.

Тогда я скажу иначе, хозяйка. — Он перевёл взгляд на Элину. — Уезжайте — и останетесь живы. Останетесь — и однажды проснётесь с копотью на горле. И никто не будет спорить, виноваты вы или нет. Потому что мёртвые не спорят.

Элина сжала кулаки.

— Это вы сделали? — спросила она тихо. — Вы… заказчик?

Леван улыбнулся так, будто она сказала смешное.

— Я всего лишь тот, кто умеет считать монеты и риски, — ответил он. — А риски сейчас… на вас.

Он сделал шаг назад, к карете.

— До полудня, — бросил он через плечо. — Решайте.

И, капитан… — он чуть повернул голову, — камень помнит имена. Не заставляйте его помнить ваше.

Карета тронулась. Огни удалились по тракту, оставляя после себя запах дорогого масла и холодное ощущение, будто к ним только что прикоснулись грязной перчаткой.

Рейнар стоял на пороге ещё секунду, пока колёса не стихли. Потом резко захлопнул дверь.

Дом внутри тихо скрипнул — как будто удовлетворённо: угрозы, шантаж, несказанное — всё это было густой, сладкой пищей.

Элина повернулась к Рейнару.

— Это не просто «советник», — сказала она. — Он знает про твой род. И он знает, как давить.

Рейnar молчал. Затем произнёс, очень тихо:

— Он слишком уверен, что магистр сделает то, что ему выгодно.

— Значит, магистра ведут, — сказала Элина.

Рейnar посмотрел на неё резко.

— Или магистр — часть игры.

Элина стиснула зубы. Это было страшнее, чем дом. Потому что дом — хотя бы честно злой. А люди умеют улыбаться.

— Нам нужно доказательство, — сказала Элина. — Не