Аптекарша-попаданка. Хозяйка проклятой таверны - Диана Фурсова

к одному из печатников:

— Зеркало.

У Элины сжалось горло. Полотенце на зеркале было на месте. Соль — линия держалась. Ложка — крест.

Печатник подошёл к стойке, поднял ложку. Потянулся к полотенцу.

— Не трогайте, — резко сказала Элина, и голос у неё прозвучал слишком остро.

Магистр поднял бровь.

— Почему?

Элина сглотнула и заставила себя говорить спокойно:

— Потому что узел использует отражения. Я закрыла зеркало по вашему же предупреждению.

Магистр смотрел на неё секунду. Потом кивнул — и кивок был не «молодец». Кивок был «отмечено».

— Снимите полотенце, — приказал он печатнику. — Но стойте так, чтобы хозяйка не смотрела долго.

Рейнар шагнул ближе к Элине и встал боком, перекрывая ей прямой взгляд на стекло.

— Не смотри, — сказал он очень тихо. Это было не приказом. Это было заботой, от которой хотелось злиться.

Элина кивнула и опустила глаза на свои руки.

Полотенце сняли.

По залу прошёл тонкий холод. Свечи дрогнули, но не потемнели — горечь у очага держала.

— Назовите себя, — сказал магистр.

Элина выдохнула:

— Элина Ротт.

Тишина натянулась. Элина не видела зеркало, но чувствовала: там что-то происходит. Будто дом пытается протиснуть чужое лицо в щель между словами.

— Ещё раз, — сказал магистр.

Элина повторила.

И в этот момент печатник выругался тихо — не от страха, от удивления.

— Магистр… лицо…

Рейнар резко поднял голову, но Элина не смотрела. Она слышала только скрип половиц, как нервный смех дома.

— Достаточно, — сухо сказал магистр. — Закрыть.

Полотенце вернули на место. Воздух чуть отпустил.

Магистр повернулся к Рейнару.

— Капитан, вы упомянули ночью советника Левана Сейра. Я получил подтверждение, что он действительно в районе тракта.

Рейнар не моргнул.

— И?

— И канцелярия запросила у него ведомости по сборам. — Магистр говорил спокойно, но Элина услышала в этом спокойствии металл. — Он отказал. Сославшись на «поручение сверху».

— Сверху, — повторил Рейнар глухо.

— Сверху, — кивнул магистр. — Поэтому я здесь. И поэтому… — он сделал паузу, — мне придётся действовать жёстче.

Элина почувствовала, как у неё похолодели пальцы.

— Что значит «жёстче»?

Магистр посмотрел на неё так, будто она спрашивает о погоде.

— Временное изъятие узла под прямой надзор канцелярии. Хозяйка отстраняется. Капитан Кард отстраняется от тракта до выяснения связей.

Слова ударили больнее, чем пощёчина.

— Вы не имеете права… — начала Элина.

Рейнар перебил — тихо, но так, что услышали все:

— И на каком основании вы отстраняете меня?

Магистр повернул перстень на пальце.

— На основании того, что узел реагирует на ваше имя. И на основании того, что вы находились здесь в ночь исчезновения.

Дом в этот момент скрипнул — довольный, сытый. Он обожал, когда люди получают обвинения.

— Это подстава, — сказала Элина, и в голосе её не было истерики. Только ясность. — Узел реагирует на клятвы и имена. Значит, кто-то связал его с именем Карда специально.

Магистр посмотрел на неё пристально.

— Кто?

Элина хотела сказать «Леван Сейр». Но это звучало бы как догадка. А магистру нужна была бумага, печать и подпись.

Рейнар сделал шаг вперёд.

— В подвале есть привязка, — сказал он. — Цепь в камне. Старые печати. И бочка с кровью. Мы это видели до вашего запрета.

Печатники замерли.

Магистр медленно перевёл взгляд на пол — туда, где был люк.

— Подвал опечатан, — сказал он. — И вскрытие без допуска — преступление.

— Значит, вы идёте туда сами, — отрезал Рейнар. — И видите своими глазами.

Магистр молчал. Элина видела, как на секунду его лицо становится не печатью, а человеком, который понимает: если он откроет подвал, он признает, что узел сложнее, чем «хозяйка виновата». А сложность — это ответственность.

— Я открою подвал, — сказал магистр наконец. — Но не сейчас. И не вам.

Сначала — протокол. Потом — свидетели. Потом — печатная группа из города.

— А до этого узел ещё кого-то возьмёт, — тихо сказала Элина.

Магистр посмотрел на неё — и в его глазах мелькнула усталость.

— Поэтому я и забираю узел.

Рейнар резко выдохнул, словно его ударили.

— Вы заберёте узел, — сказал он глухо. — И отдадите его тем, кто умеет «держать без скандалов». Тем, кто прислал Сейра.

Магистр не ответил. Но молчание было ответом.

Элина поняла: у них нет времени на протоколы. Времени нет даже на спор.

И тогда она сделала то, что всегда делала в аптеке, когда врач тянет с решением, а пациент уже сереет: нашла другой путь.

Она наклонилась к Рейнару и сказала так тихо, что магистр не услышал:

— «Сердце пепельника».

Рейнар не сразу понял. Потом глаза его сузились.

— Ты уверена?

— Почти, — ответила Элина. — Без него мы не снимем замок клятвы. И без замка узел будет держать нас на нитке. И Сейр будет этим пользоваться.

Рейнар молчал секунду. Потом сделал выбор — не словами. Движением.

— Магистр, — сказал он громко. — Я доставлю хозяйку в город для разбирательства. Под моим конвоем. До полудня.

Магистр прищурился.

— Вы отстранены.

— Пока вы не подписали приказ, — холодно сказал Рейнар. — Я всё ещё капитан на тракте.

И у меня есть право на конвой подозреваемой.

Магистр смотрел на него долго. Потом кивнул — неохотно.

— До полудня, — сказал он. — Один неверный шаг — и я поставлю жёсткую печать. На вас обоих.

Элина почувствовала, как линия на запястье отозвалась холодом — будто печать уже пробовала её.

Рейнар кивнул и повернулся к двери.

— Собирайся, — сказал он Элине, уже тихо. — Быстро.

Элина кивнула.

Собиралась она так, как собирают аптечку в дорогу: травы — горечь, мята, смола, щепоть пепла; бинт; кремень; соль. И — маленький нож, который она прятала не для нападения, а для работы.

Дом скрипнул, когда она взяла соль. Он не любил соль. И это было приятно.

Через десять минут они уже были на дороге — «конвой» из двух лошадей. Одна — Рейнар. Вторая — Элина. За ними — один дозорный, которого Рейнар выбрал сам: молчаливый, с глазами, которые не задают вопросов.

— Куда? — спросила Элина, когда деревня скрылась за поворотом.

Рейнар не посмотрел на неё.

— В город, — сказал он ровно.

Элина усмехнулась.

— Ложь.

Рейнар бросил