Три орешка для Тыковки - Светлана Нарватова

— Ну если и спасла, то что? — насупилась я. — Не надо было? Пусть бы подыхал у дороги?

— Нет-нет, за это вам, барышня Майя Ко́вач, объявляется благодарность от Службы магической безопасности, — торжественно возвестил он. — И премия за помощь в поимке опасных преступников. Завтра зайдёте в ратушу, там всё оформят и вручат.

Вот это было совершенно неожиданно.

— А… дальше что?.. — осторожно спросила я.

— В смысле: «дальше что»?

— Что со мною будет? С моим договором? Домом? Куда мне теперь?..

Когда выяснилось, что я не числюсь среди врагов государства, хотелось всё же понимать, чего ожидать от будущего.

— Да, в общем-то, куда хотите. Договор с городом будет аннулирован, но, если пожелаете, вы сможете заключить его с новым городским магом на других условиях.

Слова «другие условия» меня насторожили, и маг сразу поправился:

— На ваших условиях. — Тут я выдохнула. — Но лично я не понимаю, почему вы так легко отказываетесь от того, что принадлежало вашим родителям.

Я задумалась. Потом пожала плечами:

— Там я должна буду всё время всем что-то доказывать. Что я дочь Ко́вачей, что я нормальная, что не сбежала с любовником, который меня бросил. Знаете, жить в захолустье, ни перед кем ни в чём не оправдываясь, иногда лучше, чем жить в столице.

— И всё жаль, что вы не хотите выйти замуж за моего сына, — усмехнулся маг. — Я был бы рад видеть вас своей невесткой.

Я нахмурилась. Мне показалось, что мы договорились.

— Всё-всё, я понял, — улыбнулся мужчина. — Был раз с вами познакомиться, Майя Ковач. Родители бы вами гордились!

Он вышел, а я шмыгнула носом. Лучше бы они просто были рядом…

Стоило магу покинуть лавку, как внутрь снова повалили любопытные. А почему я так громко ругалась? А о чём? Заберут ли меня? И выпустят ли мастера Ерика? От вопросов, обрушившихся на меня со всех сторон, вскипел мозг и опухли уши, но тут часы пробили три раза, и я заявила, что лавка закрывается. Завтра, всё завтра.

Да, завтра я приду.

И послезавтра тоже.

Ни за что бы подумала, что от таких простых слов на лицах почти незнакомых мне людей появится столько радости. Я даже украдкой смахнула слезу.

Что-то я слишком слезливой стала в последнее время…

Перед тем как отправиться домой, я зашла в лавку на другой стороне улочки и купила свежей колбаски. Миу-миу однозначно заслужила на всю неделю.

Я шла, глядя в землю, и на душе было смутно. Вроде, облегчение, что всё закончилось хорошо, и больше не нужно прятаться от дяди и мастера Анджея. С другой…

С другой, мне не хватало упрямца Яниша.

Вот приду, сядем с Миу-миу за столом и по-женски пошушукаемся об этом вероломном кавалере…

— Барышня Майя! — Голос Яниша ворвался в мои мысли так внезапно, что сначала я решила, что мне причудилось.

Я подняла взгляд: похоже, ещё и привиделось.

Негодяй Яниш Север стоял у дороги ровно в том месте, где я его когда-то нашла бесчувственным. Впрочем, может и не в том же, а другом, похожем. Здесь всё было похоже. Куда ни глянь — везде деревья и кусты. Лес же.

Появление найдёныша было столь неожиданным, что я в первый момент обиделась. Я была совершенно не готова к встрече. И вообще, он уехал непонятно куда, бросил меня, опозорив у всех на глазах непристойным поцелуем. И всё время мне врал. А теперь является, как ни в чём не бывало, и улыбается, будто мы расстались вчера добрыми друзьями.

— И что вы тут забыли, кавалер Яниш? — Я задрала подбородок и сложила руки на груди, показывая, что ему здесь не рады.

И нужно очень постараться, чтобы его простили.

— Барышня Майя, у меня перед вами долг.

Я кивнула. И даже не один.

А если один, то огромный.

— Я съел три орешка, единственную плату за моё спасение, — горестно заявил этот паяц, и я бы обязательно врезала его корзинкой по голове, но там лежала колбаса для Миу-миу.

— И чем же вы, кавалер Яниш, планируете искупить свою вину? — строго спросила я, как в детстве вопрошала гувернантка сударыня Марыся, когда была сильно мною раздосадована.

— Орешками, — он развёл руками, будто недоумевал, чем же ещё.

Он направил пальцы к основанию ближайшего деревца. Я сначала не поняла, в чём дело. Только потом сообразила. Снег у ствола стал растекаться, обнажая черную почву. Почки на ветвях набухли, прямо на глазах разворачиваясь богатыми серёжками и скромными бочоночками женских цветков с красными хохлками. Тёплый ветерок колыхнул их, покрывая моё лицо облачком золотистой пыльцы.

Следом за серёжками из веточек полезли крохотные зелёные листочки, а соцветия, съёжившись, опали под следующей волной теплого воздуха. Лещина одевалась листвой, а бугорочки будущих орехов утратили красный девичий убор, и стали надуваться в зелёной короне.

Листики с резным краем дрожали на ветру, постепенно темнея и покрываясь желтыми, красноватыми и коричневатыми пятнышками. Обёрточки у орехов светлели, а сами орехи наливались коричневым глянцем.

Зелень кроны от ствола к краям ветвей заливалась желтизной, и, наконец, ветер-озорник сорвал первый листок. Следом за ним на снег посыпались орехи.

— Тыковка, ну собирай! Все же опадут! — огорчённо окликнул меня Яниш.

А я так увлеклась невиданным зрелищем, что совсем забыла, ради чего его вообще устроили.

Я перевела на мага восхищённый взгляд:

— И пусть. Так это ты… те три орешка?

Яниш неуверенно пожал плечами:

— Возможно, я. Если честно, Майя, я совсем не помню. Наверное, так хотел жить, что последние силы влил в дерево. Не знаю.

— Красиво!

— Майя, а ты замуж за меня выйдешь?

Яниш — мастер сюрпризов.

— Нет! — решительно ответила я.

Он меня бросил. И обманывал. И вообще, я не собираюсь отсюда в столицу, где в меня будут пальцами тыкать и за спиной обсуждать!

…И если «да», то не сразу же.

Что бы про меня ни судачили, я — порядочная барышня!

— А ужином накормишь? — сменил Яниш тактику.

— Если Миу-миу всё не съест, то может быть.

— Я готов ждать. И попробую договориться с нашей героической кошкой.

— Моей! Она — моя героическая кошка!

— Но спала она со мной.

— Она спала возле печки!

— Да, я очень горячий. — Яниш подмигнул, будто я на него не сердилась.

А я сердилась.

Поэтому тотчас же пойду к дому.

Только сначала натрясу в корзинку спелых орешков. Обида обидой, а орешки дома не помешают. Вечером погрызть — это же одно удовольствие. В них же ни одного червячка! Все целенькие!

Яниш тоже решил присоединиться к