Я выбираю - рискнуть - Галина Зимняя

казалось старше, серьёзнее, но в глазах было что-то, чего она не видела давно — покой. Не тот, когда всё хорошо, а тот, когда принимаешь удар и готов его держать.

Лена закрыла глаза. Минуту спустя её голова медленно склонилась и опустилась ему на плечо. Дыхание выровнялось. Она уснула.

Андрей не шевелился. Смотрел на спящих — на неё, на сына. И впервые за пять лет чувствовал не вину, не долг, не обязанность. Чувствовал, что он на своём месте. Что это и есть его главная работа.

Квартира Инны в тот же час была залита жёлтым светом кухонной лампы. Инна и Игорь сидели за столом, допивая чай. За окном шумел ветер, где-то вдалеке выла собака.

Телефон Инны зазвонил неожиданно и резко. Номер высветился охранной службы — тот, что Андрей оставил на всякий случай.

— Инна Викторовна? — голос на том конце был напряжён. — Сработала сигнализация в квартире Лены Николаевны. Попытка вскрытия замка. Наряд выехал. Она не отвечает.

Инна побелела. Игорь напрягся, отставив чашку.

— Лена в больнице с Пашей, — быстро сказала Инна. — Я свяжусь с ней. Вы действуйте.

Она отключилась и посмотрела на Игоря. В её глазах плескалась ярость.

— Похоже на Викторию, — выдохнула она. — Пока они там, с Пашей, кто-то пытался влезть в квартиру.

— Охрана задержала?

— Наряд едет. Но Лену нельзя оставлять одну.

Игорь уже набирал номер.

— Мои люди сейчас будут у больницы. Усилим периметр.

Инна сжала его руку.

— Мы её достанем, — сказала она тихо, но непреклонно. — Ох, и достанется же ей — мало не покажется!

Они смотрели в окно, где ветер гнал по асфальту первые ледяные иглы. Где-то там, в темноте, кто-то пытался нанести последний удар. Но они не знали одного: семья — это не те, кто связан кровью. Это те, кто готов прикрыть спину в самую тёмную ночь.

Утро пришло серым, тяжёлым, но долгожданным. Первый свет проник в палату сквозь запотевшее окно. Лена открыла глаза. Она всё ещё сидела, прислонившись к Андрею. Плечо затекло, шея болела, но внутри было тепло.

Андрей не спал. Глаза красные, щетина уже пробилась, но взгляд оставался ясным.

— Температура тридцать шесть и шесть, — тихо сказал он, заметив, что Лена проснулась. — Врач заходил полчаса назад. Кризис миновал. Вирусная инфекция, продержится пару дней, но опасность позади.

Лена выпрямилась, потянулась. Посмотрела на него.

— Ты так и не спал?

— Не мог.

— Спасибо, — сказала она просто.

— За что? — Андрей улыбнулся устало. — Я отец. Я должен быть здесь.

Лена положила руку на его ладонь, лежащую на колене.

— Ты был здесь, — повторила она. — Это главное.

За дверью послышались шаги медсестры. День начинался. Самый страшный ночной кошмар остался позади. Но Лена чувствовала: что-то изменилось не только в болезни. Что-то изменилось в них. Стена, которую она строила пять лет, рухнула окончательно. Осталось только доверие. Хрупкое, как первое ледяное стекло на лужах, но настоящее.

Андрей осторожно сжал её пальцы.

— Позавтракаем? Я сбегаю в кафе внизу.

— Вместе, — сказала Лена. — Только я хочу сначала умыться.

— Я подожду.

Он не отпустил её руку, пока она не встала. И в этом простом жесте было больше обещаний, чем в любых клятвах.

Глава 21. Важный разговор на больничном балконе

Лена вернулась в палату через десять минут — умытая, посвежевшая, но всё ещё с тёмными кругами под глазами. Андрей ждал её у двери.

— Пошли? — тихо спросил он, кивнув в сторону коридора.

— Пошли.

Они вышли, осторожно прикрыв дверь. Паша спал — ровно, спокойно. Монитор пищал размеренно.

В кафе на первом этаже было людно. Родственники пациентов, уставшие, с красными глазами, пили кофе и молча смотрели в стены. Андрей нашёл свободный столик в углу, усадил Лену.

— Что будешь?

— Всё равно. Кофе. И что-нибудь съедобное.

Он принёс два стаканчика американо, пару бутербродов с сыром и какие-то упакованные круассаны. Лена смотрела, как он ставит всё это на стол, и думала о том, что ещё неделю назад представить не могла, что они будут сидеть вот так — обычные люди, обычное утро после страшной ночи.

— Ешь, — сказал Андрей, подвигая к ней тарелку. — Ты всю ночь ничего не ела.

— Ты тоже.

— Я привык.

Она отпила кофе — горячий, крепкий, обжигающий. Хорошо. Это возвращало к жизни.

— Спасибо, — сказала она вдруг.

— За что?

— За то, что остался с нами на всю ночь.

Андрей посмотрел на неё долгим взглядом. В его глазах не было привычной самоуверенности — только усталость и что-то очень похожее на благодарность.

— За что ты меня благодаришь? Это мой сын. Я должен был быть там.

— Должен и быть — это разные вещи, — Лена усмехнулась. — Знаешь, сколько людей говорят «я должен», а когда приходит время — исчезают, как утренний туман? У каждого находятся дела поважнее. А ты остался.

Он не ответил. Только сжал её пальцы через стол.

Когда они вернулись в палату, Паша уже не спал. Он лежал с открытыми глазами, смотрел в потолок и тихонько напевал какую-то песенку. Увидев родителей, заулыбался.

— Мама! Папа! — голос был слабым, но счастливым. — А вы где были?

— Завтракали, солнышко, — Лена присела на край кровати, потрогала лоб. Температура нормальная. — Как ты себя чувствуешь?

— Хорошо, — Паша переводил взгляд с мамы на папу, будто проверял, не сон ли это. — А вы вместе завтракали?

— Вместе.

Паша улыбнулся довольно, словно услышал подтверждение самой важной тайны.

— Это хорошо. Когда вместе — лучше.

В этот момент дверь открылась, и в палату вошла медсестра. Перед собой она катила высокий штатив с капельницей. В другой руке медсестра держала металлический поднос, на котором аккуратно были разложены шприцы, ампулы и стерильные салфетки.

— Доброе утро, парень! — бодро сказала медсестра. — Ну, как спалось? Родителям придётся выйти — минут на пятнадцать, пока процедуры идут.

Паша вздохнул, но кивнул.

— Мы тут, рядом, — Лена поцеловала сына в лоб. — В коридоре постоим, ладно?

— Или на балкон выйдем, — подхватил Андрей, беря её за руку. — Холодновато, конечно, но зато воздух свежий!

Балкон был узким, железным, с облупившейся краской. Холодный воздух ударил в лицо, вытесняя больничную духоту. Лена поёжилась, плотнее запахивая на груди свою кофту. Андрей стоял рядом, опершись о перила.

Внизу курили охранники, пуская дым в серое небо. Где-то далеко гудел город, сигналили машины, слышался ровный шум моторов. Жизнь продолжалась, будто не было этой ночи, будто не висело на волоске самое дорогое.

— Знаешь, я всю ночь смотрел, как ты спишь, — тихо сказал Андрей. — Ты даже во сне хмуришься. Складка между бровями глубокая. Всё ждёшь