Операция "Ух", или Невеста для Горыныча - Ирина Дмитриевна Субач

рассказы о том, что Соловей деда Карачуна в плен взял? – неуверенно возразила я, смутное предчувствие не покидало меня. – У него магия посильнее моей будет! Холодом владеет, земную ось от лета к зиме поворачивает…

Финист только отмахнулся, в его глазах вспыхнул огонь азарта, будто сама мысль о битве со злом зажигала в нем радость, а может ностальгию о старых подвигах.

– Так он старый, Карачун этот. С него поди уже песок сыпется, вот Соловей его и пленил. А вот, была бы у Карачуна внучка какая-нибудь, да с твоими силами каменными. Никакой разбойник ему бы ничего не сделал.

Звучало убедительно. Я хотела спросить у Вихря, верит ли он в то, что Карачун попался Соловью из-за возраста, но не успела.

Егерь замер и знаком показал остановиться. Он осторожно выглянул из-за большого камня, пристально вглядываясь в сумерки.

– Кажется, пришли. Впереди огромная пещера. Похоже, это и есть старый проход между царствами твоего батюшки и Горыныча.

Я выглянула из-за его спины. В метрах десяти виднелся черный провал пещеры. Что скрывалось внутри — загадка

– Вот и негаснущая лучина пригодится, – прошептала я.

– Царевна, возможно, вам стоит обратиться в другую ипостась, – подсказал Финист. – Я слышал, змеи хорошо видят в темноте.

– Не поможет, – возразила я. – Змеи видят только то, от чего исходит тепло. А здесь все пропитано могильным холодом. Да и ваше с Вихрем тепло собьет меня с толку… Но я буду наготове. Как только наткнемся на Соловья, сразу обращу его в камень! Без раздумий!

С этим решительным настроем мы двинулись к пещере.

Финист шел впереди, его доспехи позванивали жутковатой мелодией, а Вихрь, как призрак, растворился в тенях. Я шла последней, чувствуя, как магия бурлит в жилах, готовая вырваться наружу.

Наш план был ненадежен: я могла случайно зацепить спутников проклятьем. Но Финист пообещал не путаться под ногами, а Вихрь лишь усмехнулся, заверив, что становиться мраморной статуей не входит в его планы.

Пещера сомкнулась вокруг нас, стало еще холоднее. Тьма загустела, и лишь слабый свет лучины дрожал, отражаясь в черных глазах моих змей. Где-то впереди, в глубине, послышался шепот — то ли ветра, то ли кого-то еще, кто ждал.

Мы прошли несколько метров…

С каждым шагом лучина разгоралась ярче, вырывая из тьмы своды, сплошь покрытые ледяными клыками. Тысячи сосулек сверкали, как застывшие слёзы, а наши искаженные отражения множились в них, словно толпа призраков. Сердце ёкнуло, забилось тревожной дробью. Я почувствовала леденящий холод кольца Медузы — словно кусочек полярной ночи обнял мой палец…

Я сбросила перчатку, впиваясь взглядом в кольцо, которое вдруг вспыхнуло ослепительным золотом. Миллионы ледяных граней ответили ему сиянием, превратив пещеру в навий калейдоскоп.

Проклятое озарение!

– Нам нужен новый план, – мой голос прозвучал чужим и надломленным от осознания, что возможно мы сами загнали себя в ловушку.

– Что? – удивился Финист, оборачиваясь. – Царевна, от вас ли я это слышу? Что за мысли?

– Лед — это зеркало! – пояснила я. – Если я использую тут магию, проклятье отразится от каждой льдинки и ударит по нам. Нужно придумать что-то другое!

– Например? – почесал затылок Финист.

Я с надеждой посмотрела на Вихря. В последнее время он всегда находил выход.

– А если растопить лед? – неожиданно предложил он.

– Как? – удивилась я. – Здесь нет ни угля, ни дров... Даже дыхание наше замерзает!

– Ну… – протянул Вихрь. – Если бы был способ. Это бы помогло?

Я еще раз осмотрела ледяные своды. Казалось, лед здесь был вечен, и наверняка намерзал многие годы, чтобы превратиться в метровую корку..

– Если бы был способ растопить это все, – кивнула я. – То помогло бы. Но я ума не приложу, как это сделать…

Договорить я не успела. Оглушительный свист разрезал пространство, словно сталь заскрежетала по стеклу. Мир вздрогнул, пополз осколками льда как хаотичная мозаика. Голова взорвалась от боли. Я схватилась за уши, пытаясь защититься.

Рядом рухнул на колени Финист, срывая шлем — его лицо исказила гримаса боли. Лишь Вихрь, будто прикованный к земле невидимой силой, шагнул навстречу кошмару...

Казалось, оглушающий свист нипочем егерю. Но от боли в глазах двоилось, и я даже не могла осознать происходящее.

Как и почему Вихрь держался на ногах?.

Тишина наступила внезапно — глухая, давящая, словно ватная пелена. В ушах звенело, в глазах плавали кровавые пятна. Я увидела, как Вихрь что-то кричит, размахивая руками... Но звуков не было, они стали неразличимы для меня.

Новый рёв ударил с такой силой, что мир перевернулся, грозя буквально вытряхуть меня из реальности.

Из тьмы выползло нечто огромное и пугающее. Соловей-Покойник. Его тело, раздутое как гниющий труп, колыхалось в такт рёву. Глаза пылали синевой, а из гортани вырывался настоящий ураган, рвущий плоть и разум.

Казалось это никогда не закончиться, но наступила новая пауза, такая короткая, что я не успевала опомниться.

Чудовище вновь вдохнуло — жуткий, растянутый звук, словно сама смерть набирала воздух в лёгкие. И в этот миг Вихрь рванулся вперёд.

Безумие? Отвага? Но шагнул он всего на мгновение...

Свист подхватил нас, как сухие листья и швырнул в ледяную стену. Последнее, что я успела увидеть — лицо чудовища, освещенное светом лучины. Жуткое, обезображенное временем лицо живого мертвеца.

Кожа — потрескавшийся лед. Рот — бездонная пропасть. И этот взгляд... Лихорадочный. Злобный. Бесконечно ненавидящий все живое.

Глава 10

– Ничего без меня не могут сделать… Оставила на полдня – и всё! Слышь, Колобок, посмотри на них. Хана! Ну, ничего… Водяничка всех спасёт, ещё мне все благодарны будете…

Чужой голос отрывками прорывался сквозь пелену тумана.

*Шлёп!*

Ещё раз *шлёп!*

Я невольно улыбнулась сквозь сон – звук казался таким милым и забавным, будто кто-то играл в детскую игру.

Но рядом кто-то выругался, и этот грубый голос вернул меня к реальности..

– Ты посмотри на неё, Колобочище, она ещё и улыбается. Я ей тут пощёчины бью, а она спит…

– Змеи склонны впадать в спячку в холодных, неблагоприятных для жизни условиях.

– А грибы, можно подумать, в этом леднике себя комфортно чувствуют? Вся грибница скукожилась! – недовольное бурчание продолжало мешать моему сну, и я скривилась. – Щас я её как ущипну!

– Я могу поставить веселую мелодию для бодрящего утра, – заявил второй голос. – У меня