Алиса. Не моя сказка - Марина Зимняя

— Алисочка, с тобой все в порядке? — моего плеча касается соседка.

— Да… да все хорошо! Добрый вечер, Елена Михайловна.

— Добрый, Алисочка, добрый… Чего-то на тебе лица нет, — женщина пристально меня рассматривает.

— Голова закружилась! Переутомилось, наверное… Сессия, — сглотнув вязкую слюну, оправдываюсь перед соседкой.

С ней нужно быть крайне осторожной. Когда я сюда переехала, родители перезнакомились со всем подъездом. А с Еленой Михайловной были особенно любезны и дружелюбны. Первое время соседство с ней приносило мне приличный дискомфорт. Мне иногда казалось, что она постоянно дежурит около глазка. Родители всегда были осведомлены, во сколько я ушла и во сколько вернулось. К счастью, ее энтузиазма хватило ненадолго. Спустя пару месяцев она стала отчитываться им все реже и реже. Но все равно время от времени мама с ней созванивается или она с мамой. Меня это не особо волнует. Пусть общаются, если им есть о чем.

Дианка спит на диване, обняв Пеппер. Кошка, обычно не слишком ласковая с гостями, свернулась калачиком около ее живота и мурлычет свою колыбельную. Стою посреди своей квартиры и не знаю, куда мне податься. Будить Диану жалко. Пусть остается… Придется разложить кресло. По-хорошему отправить бы на него мою гостью. Она маленькая и компактная. Я едва ли помещусь на нем со своими длиннющими ногами. Но разве можно тревожить беременную девушку. Она и так нарыдалась. Сейчас разбужу, и все по новой начнется.

Захожу в ванную, перезваниваю маме. У нас с ней ежедневный вечерний созвон. Ее голос мне кажется каким-то встревоженным. Но она упорно не хочет признаваться, что у них там произошло. Говорит, что просто устала. Больше обычного расспрашивает об учебе.

За разговорами с мамой мне удается немного успокоиться. Сижу на бортике ванной, смотрю на полосатые тесты, так и оставшиеся лежать на полу. Интересно, как бы повели себя мои родители, если бы я оказалась на месте Дианки. Эту ситуацию сложно примерить на себя. У меня даже секса то не было. Какая может быть беременность? Усмехаюсь своим глупым мыслям. Но навязчивые картинки из прошлого, словно диафильмы, начинают мелькать перед глазами.

Его нахальные взгляды творили со мной что-то невероятное, а губы дарили чувство невесомости и эйфории. Зажмуриваюсь, потому что сознание само собой представляет его руки. У него большие крепкие ладони, длинные, немного шершавые пальцы. Воспоминания о том, как эти руки гладили меня и сжимали, молоточками стучат по вискам.

Резким рывком включаю душ. Быстро раздеваюсь и перемещаюсь под упругие струи. Холодная вода бодрит и освежает мою закипающую голову. Но стоит мне сделать воду теплее и комфортнее, как воспоминания новой волной захлестывают меня. Руки касаются жестких рубцов. Я сама отказалась их убирать. Плевать… На все плевать. Я встречусь с ним один раз… Мне больше не нужно. Хочу еще раз пережить те эмоции.

Закручиваю на голове тюрбан из полотенца, надеваю махровый халат и выхожу из ванной. Дианка сидит на диване, подтянув колени к груди, неотрывно наблюдает за тем, как хвост Пеппер, словно маятник, скользит по полу из стороны в сторону.

— Она поправилась, — прочистив горло, выдает Диана. — Чем ты ее кормишь? Такая толстенькая стала, — ее голос по-прежнему осипший.

— Она ждет котят, — отвечаю я, стягивая полотенце с волос. Наматываю его еще раз.

Поднимаю глаза и вижу, что губы Дианы дрожат. И, дабы предотвратить надвигающуюся истерику, бросаюсь к ней, чтобы обнять.

— Она тоже…

— Ди… ну ты что? — глажу ее по голове.

Нашу маленькую компанию закружил какой-то невероятный круговорот истерик. Веро, успокаивала меня. Я Диану… Надеюсь, что завтра эту эстафету не примет кто-то третий. Диана всхлипывает, а я начинаю раскачивать нас из стороны в сторону, пока не заваливаю ее на подушку.

— Ой… Что это у тебя? — Диана касается пальцами моего подбородка. Вода смыла тональный крем.

— Ничего… Ударилась, — улыбаюсь ей я.

— И все равно красивая, — бормочет она внимательно рассматривая мое лицо.

— Ты тоже красивая, — говорю ей первое, что приходит в голову. Мы лежим на подушке обнявшись и пристально смотрим друг на друга.

— Лис… ты прости меня, — Дианка отстраняется и приподнявшись опирается на спинку дивана. — Я должна тебе рассказать… — из ее глаз снова начинают катиться слезы.

Да закончатся они у нее когда-нибудь? Ди шмыгает носом и размазывает влагу по лицу ладонью.

— Что со мной не так? — задает мне странный вопрос.

— Не понимаю тебя?

— Ну вот, что во мне не так? Да, я не супермодель! Нет у меня ног от ушей и глаз таких голубых тоже нет, — пристально смотрит мне в глаза. — Я уродина?

— Надеюсь ты шутишь?

— Нет! Вот скажи мне, — снова всхлип, — что мне нужно сделать с собой, чтобы стать интересной? Губы подколоть? — опускает взгляд на мои губы. — Может волосы покрасить? Что сделать, Алис?

— Да, не надо тебе ничего делать, — встаю с дивана, отворачиваюсь. От взглядов Дианы мне стало как-то не по себе. Начинаю сушить волосы полотенцем.

— Знаешь, чей это ребенок? Я не хотела говорить, все равно оставлять его не собираюсь. Да и Милана тебе расскажет…

— Мы больше не общаемся с Миланой.

— Значит и со мной… теперь общаться не будешь.

— Почему?

— Лис, я пришла к тебе, потому что мне больше не к кому. Но на самом деле я поступила сейчас очень подло…

— Ярик?

Глаза подруги становятся огромными.

— Прости… — словно выдавливает из себя.

Ди прячет лицо в ладонях, снова плачет. Присаживаюсь рядом, притягиваю ее к себе.

— Прекрати плакать, ребеночку вредишь… — шепчу, наглаживая ее спину. — Ты должна рассказать Ярославу.

— Ты так спокойно это говоришь?

— А как я должна это говорить?

— Ну вы же вместе! — в недоумении смотрит на меня.

— Нет… Каждый из нас сам по себе.

— Вы расстались?

— Диан, все очень сложно… Можешь считать, что мы и не встречались.

Диана быстро моргает припухшими глазами.

— Но он ведь тебя любит.

— Думаю, что ему это кажется…

Дианка качает головой, будто бы не верит моим словам.

— Ты обязательно должна ему рассказать! Вот вы тихушники… — теперь головой качаю я.

— Это произошло случайно, — Ди опускает голову. Не смотрит больше на меня.

— Ты не обязана мне рассказывать. Это личное и касается только вас двоих.

— Нет двоих… Алиса. Есть он и я, по-отдельности. Помнишь, в начале мая он звал тебя загород, но ты не поехала.

— Да было что-то… — пожимаю плечами. — Я не любитель вечеринок у бассейна.

— Он тогда две группы созвал… свою и нашу. Из-за тебя между прочем. Думал, что ты