Покойся по кусочкам - Кэндис Райт

— У него «Лестница Иакова». Только вместо обычных штанг — красивые маленькие звезды. Что, в общем-то, объясняет, почему трахаться с ним было, ну… божественно, — выпаливаю я на одном дыхании.

Она открывает рот, затем закрывает его. Глотает и пытается заговорить снова.

— Мне нужно фото, или этого не было и ты придумываешь.

— Тебе что, тринадцать? Я не фотографировала его член.

— Это грубо. Мы подруги. А подруги делятся.

— Я не собираюсь делиться с тобой его членом.

— Мне не нужен сам член. Просто нужна фотка, так, для справки.

— Нет.

— Ты такая эгоистка, — ворчит она.

Закатываю глаза и усаживаюсь на диван со своим стаканом молока.

Она плюхается рядом.

— Ну, рассказывай.

— Я не собираюсь рассказывать тебе о его девятидюймовом67, проколотом и чертовски красивом члене.

Она моргает.

— Я имела в виду сам секс, но у меня хорошее воображение. Могу дорисовать недостающие детали.

— Ты извращенка.

— Может ли девственница быть извращенкой?

— Уверена, что куча серийных убийц, которые переехали из подвалов родителей прямо в тюремные камеры, могут подтвердить: да, девственники вполне могут быть извращенцами.

Она вскакивает.

— Ты хочешь сказать, что думаешь, будто я стану серийной убийцей только потому, что одноглазый змей никогда не навещал мой волшебный сад?

— Пожалуйста, никогда больше не называй его так. И нет, это не то, что я имела в виду. Хотя отрицать, что ты слегка поехавшая, тоже не буду. Тебе нужно забыть про член Джи. Если тебе так уж хочется посмотреть на какой-нибудь, уверена, кто-нибудь из его братьев по клубу с радостью тебе поможет. Например, Мидас.

Она отмахивается.

— Он не в моем вкусе.

Я моргаю.

— Он выглядит как байкерская версия Тора. Понимаю, почему он может быть не в твоем вкусе, — сухо замечаю я.

— Ты знаешь, о чем я. Он слишком красив. Люди бы останавливались и пялились, пытаясь понять, почему главная достопримечательность тусуется с цирковым уродцем.

Ставлю стакан, хватаю подушку и швыряю ей в лицо.

С ее отсутствием пространственного восприятия она даже не пытается увернуться.

— Не смей так говорить о моей лучшей подруге, — огрызаюсь я, вскакивая и вставая прямо перед ней.

— Меня бесит, что отец и эти церковные стервы годами кормили тебя ложью о том, как ты выглядишь. Но больше всего бесит то, что ты им веришь. Они несли это дерьмо, потому что завидуют и потому что они жалкие. А твой отец хуже всех.

Прежде чем она успевает меня перебить, прижимаюсь лбом к ее лбу и молюсь, чтобы она меня услышала.

— Он изолирует тебя от всех и контролирует, с кем ты можешь дружить, а с кем нет. Так он добивается того, чтобы ты общалась только с такими, как он. Если он управляет твоей жизнью, то диктует правила. А это значит, что ты всегда будешь делать ровно то, что он хочет. И никогда от него не уйдешь. Навсегда останешься его маленькой девочкой, застывшей во времени. Точно так же, как Ситлалли. Гарантирую, если бы я привела тебя в клубный дом «Воронов», они бы сожрали тебя живьем.

Она выдыхает, руки хватаются за мои предплечья, и мы стоим в тишине несколько минут.

— По поводу…

— Я всё еще говорю нет на просьбу о фото члена.

— Вот, черт, — бурчит она, заставляя меня рассмеяться.

Отстраняюсь и улыбаюсь ей.

Слезы в ее глазах дают понять, что этот разговор задел ее сильнее, чем она хочет показать.

— Ну так что скажешь? Пока мы здесь, давай немного поживем.

Она прикусывает губу, морщась, но затем выпрямляется и решительно кивает.

— Ладно, давай сделаем это.

Сворачиваю за угол и замираю, увидев байк Джи, припаркованный возле трейлера. Смотрю на часы — всего семь утра. Вынимаю наушники, подбегаю к двери и открываю ее.

— О, слава Богу, — бормочет Невея.

— Что случилось?

— Что случилось? Сейчас семь утра.

— Я сказал, что заберу Эмити на завтрак, — хмурится Джи.

— Ты не сказал, что это будет в семь утра. Если бы сказал, я бы запомнила. Что с вами, утренними людьми, не так?

Она бросает на меня раздраженный взгляд.

— Забираю твою кровать.

Затем она разворачивается и выхватывает у Джи коричневый бумажный пакет. Мы оба молча наблюдаем, как она уходит, прежде чем снова смотрим друг на друга.

— Принес ей пончики. Не хотел, чтобы она чувствовала себя обделенной.

О Боги. Обязательно ли ему быть таким чертовски милым?

— Это очень здорово с твоей стороны, спасибо.

Хотя если она съест их в моей кровати…

— Только попробуй есть их в моей постели! — кричу я ей вслед.

— Отстань, — отвечает она, заставляя Джи рассмеяться.

— Честно говоря, не ожидала тебя увидеть так рано.

Его взгляд медленно скользит по моему телу, задерживаясь на обтягивающих шортах и спортивном топе.

— Ты в этом бегаешь?

Он делает шаг ближе, и моя уже разогретая после пробежки кожа вспыхивает жаром.

— Не люблю, когда что-то сковывает движения.

— Ты бегаешь каждый день?

— Когда есть возможность, да.

Господи, это что, мой голос сейчас звучит так слабо и прерывисто? Мне срочно нужно выбить эту похотливую версию самой себя, если она будет продолжать в том же духе.

Как только я оказываюсь в пределах досягаемости, он резко обхватывает меня за талию и притягивает к себе. Целует жестко, без пощады, и, проклятье, мне это нравится.

— Нам нужно остановиться, пока я не разложил тебя на столе и не съел на завтрак.

— Я не против.

— А я против! Исчезните, демоны! — орет Невея, и я тяжело вздыхаю, а Джи смеется.

— Если бы я знала, что ты будешь преградой на моем пути к удовольствию, я бы никогда не предложила тебе переехать, — кричу я ей.

— Преградой к чему?

— Кок-блокинг для бригады кисок68.

Джи смотрит на меня так, будто английский язык только что его предал.

Я легонько постукиваю по его груди.

— Держись за меня, парень. Научу тебя всему, что знаю.

— Может, ты научишь его своим шлюшеским приемам за пределами трейлера? — кричит Невея.

Я поднимаю палец вверх и показываю его Джи.

— Дай мне минуту, приму душ и переоденусь. Можешь посмотреть телевизор или, не знаю, просто сидеть и выглядеть мужественно.

Развернувшись, направляюсь в спальню и подхожу к кровати, где растянулась Невея. Она лежит, положив руку на лицо, как викторианская леди, которой срочно нужны нюхательные соли69, чтобы прийти в себя.

Прыгаю на нее сверху, и она шумно выдыхает, пока воздух вырывается из ее легких.

— Слезь с меня, — задыхается она.

Моя милая подруга превращается в настоящую стерву до