Затаив дыхание - Кристина Лин

же смягчился, а черты лица разгладились. Он провел рукой по моей щеке, легко касаясь подушечками пальцев. Наклонился и невесомо поцеловал. Сердце колотилось в груди, как сумасшедшее. В эту минуту не от возбуждения, которое всегда охватывало меня рядом с ним, а от страха перед хищным зверем.

— Не бойся меня, — сказал он хрипло, — не обижу.

Снова провел рукой по щеке и ушел в ванную. Я осталась стоять там, где он оставил меня. Через минуту услышала из ванной шум воды, мужчина принимал душ. Я знала, что его раны нужно обработать, возможно, ему нужна медицинская помощь. А как же Иваныч? Выглянула в окно и увидела, что тела на земле больше нет. И во дворе пусто.

Не дожидаясь Максима, я забралась под одеяло, ощущая озноб от пережитого страха. А, когда мужчина вышел из ванной и привычным движением привлек меня к себе за талию, я сжалась еще сильнее, ожидая от него очередной грубости.

Но он просто уткнулся носом в мои волосы и быстро уснул. Я аккуратно повернулась к нему лицом. В лунном свете разглядела свежие шрамы на лице, наверняка, утром будут синяки. Все увиденное мной сегодня, казалось первобытной дикостью. Но сейчас я чувствовала восхищение и, не стесняясь, любовалась им.

14.1

Утром на кухне Иваныча не было. И меня это не удивило после увиденного ночью. Где он теперь? И жив ли еще? Эти вопросы не давали мне покоя всю ночь. Я довольно неплохо изучила Максима, и понимала, что довести его до такого состояния непросто. Обычно он подавлял всех вокруг одним взглядом, давящей энергетикой, голосом. И раньше я никогда не видела, чтобы он пускал в дело кулаки.

Теперь же мои представления об этом мужчине пошатнулись. Или произошло что-то, сумевшее настолько вывести его из себя, что он не удержался? Но и в этой теории не все сходилось. Происходившее вчера не было похоже на спонтанную драку, скорее на поединок. Словно дикари, они бились за право на власть. И никто не вмешался. Почему? У них тут такие вот схватки были в порядке вещей?

Все эти вопросы крутились в моей голове, не давая уснуть. Но я так и не решилась спросить об этом Максима.

Теперь же на кухне стоял Костик и, гремя посудой, пытался соорудить завтрак. Надо сказать, выходило это у него с трудом.

— Давай помогу, — подошла к мужчине, протягивая руку к овощам.

Но тот отскочил от меня, как ошпаренный. Словно боялся, что случайно прикоснется ко мне.

— Не надо, — пробубнел он, — сам справлюсь. А ты лучше не путайся под ногами.

— Но я ведь только хотела помочь, — мне стало обидно. Что я ему сделала? Просто завтрак ведь.

Мужчина шумно выдохнул, опустил голову, потом огромной рукой потер шею.

— Слушай, — начал он вкрадчиво, — ты лучше держись подальше. Не провоцируй его, ладно?

От этих слов мороз пробежал по позвоночнику. Я догадывалась, что причина ночной драки во мне. Но не думала, что все настолько усложнилось. И как мне теперь быть? Сидеть затворницей в своей спальне? Да ни один из бойцов после вчерашнего представления больше не подойдет ко мне. Это что же, мне теперь и заговорить ни с кем нельзя? Ага, можно, никто ж не запрещал. Только вот, кто ж захочет теперь? Никто не хочет ощутить на себе гнев дьявола.

"Чертов ублюдок", — думаю я.

Ему мало того, что я здесь сижу в четырех стенах? Мало? Чего он хочет? Чтобы я тут сгнила, пока ему не надоест со мной играть?

От злости руки сжались в кулаки. Я развернулась на пятках и пошла к кабинету. Дойдя до двери, быстро постучала и толкнула дверь, чтобы не передумать.

Мужчина сидел за столом и изучал какие-то бумаги. Он удивленно поднял на меня глаза. А я без лишних слов подошла к нему и со всей силы влепила пощечину, позабыв о синяках на его лице. Мужчина замер на миг, его лицо исказила гримаса боли, он прикрыл глаза. Я тут же пожалела об этой пощечине, только сейчас осознав как ему больно.

— Слабовато, моя кошечка, — сказал он, открыв глаза и вытирая кровь в уголке губ.

Моя решимость быстро угасала на фоне его невозмутимости. Еще ночью он готов был убить ни в чем не повинного человека, а теперь никак не реагирует на пощечину.

— За что? — спрашиваю его. Будто он и сам должен понять, что я имею в виду.

— Он посягнул на мое, — все тот же невозмутимый тон. Максим откинулся на спинку кресла, пристально изучая меня. И, судя по его взгляду, ему нравилось то, что он видел. Да он откровенно наслаждался моей гневной истерикой!

— На твое? — перехожу на крик я, — ты очень самоуверен!

Максим тут же поднялся рывком и теперь стоит ко мне вплотную, нависая сверху и подавляя своей аурой, от которой хочется бежать и отдаться, подчинившись, одновременно.

— Ты моя! — рявкает мне в лицо.

— И теперь ты будешь избивать каждого, кто так не думает? — я тоже кричу ему в лицо, потому что гнев вырубил во мне страх перед его необузданностью. Да и после разговора на кухне мое положение в особняке кажется совсем удручающим.

— Ты не понимаешь, детка, — сказал он пугающе спокойным голосом. — Никто не посмеет захотеть тебя. Он нарушил приказ.

— Приказ? — я снова кричу ему в лицо. — Мне тоже станешь приказывать?

Он молчит, шумно дышит, источая злость и ярость. Но ко мне не прикасается.

— Я хочу домой, — говорю, обессиленно обнимая себя за плечи.

— Ты уже дома, — отвечает спокойно. Но я знаю это спокойствие. Он уже все решил. Это Максим Князев, он же Князь, который все всегда решает сам. И своего решения он не изменит.

— Я хочу в свою квартиру. В свою жизнь, — говорю ему упрямо, чуть не хнычу.

Он протягивает руку, но я отхожу на шаг назад, не давая ему прикоснуться ко мне. Шумно выдыхает и засовывает руки в карманы брюк.

— Почему ты держишь меня здесь? — спрашиваю уже тихо. Я все пытаюсь заглянуть в его глаза, разглядеть в них ответы на свои вопросы. Но теперь он отводит взгляд.

— Тебе разве плохо со мной? — отвечает вопросом на вопрос.

— Я хочу вернуть свою жизнь.

— Нет! — говорит твердо, отвернувшись от меня к окну.

От его "нет" меня бросает в жар, а потом сразу пробивает ознобом. Этот тон я хорошо знаю. Он не передумает. И теперь мне становится по-настоящему обидно.

— Зачем я тебе, Максим? — спрашиваю, прекрасно понимая, что он