Затаив дыхание - Кристина Лин

с иголочки и, наверняка, сшитых на заказ, вальяжно прохаживались от одной картины к другой, лениво скользя взглядом по этим "шедеврам". И Максим знал, что у каждого из них за спиной столько грехов, что должно легко хватить на пожизненное. Но не ему их судить, по крайней мере, не сейчас. Князев тоже посмотрел несколько полотен и, ничего в этом не понимая, вернулся к разглядыванию толпы, старательно скрывая зевоту.

Он лениво поворачивал голову, сканируя зал, когда внимание его зацепила девушка в лиловом платье. Ее локоны были уложены в аккуратную прическу, обнажая гладкую линию шеи и плеч. Она стояла вполоборота, не глядя на него, держа за локоть мужчину в черном костюме. Максим узнал Антона Молотова, с которым ему приходилось ранее встречаться. И он знал обо всех его схемах работы и махинациях столько, что легко мог бы отправить его на нары. Но сейчас Молотов не волновал его.

Куда больше ему было интересно наблюдать за спутницей бизнесмена. Красивая, статная, она словно манила к себе. Ее округлые формы, красиво подчеркнутые платьем, возбуждали в нем фантазии, совсем не уместные на таком приеме. Валить и трахать — стучало у него в голове. На деле же он продолжал стоять на месте, сжимая руки в карманах в кулаки.

Скуку сняло, как рукой. Теперь он не мог думать ни о чем, кроме этой девушки. Парочка переходила от одной картины к другой, о чем-то беседуя. А Максим следил за каждым движением и эмоцией незнакомки, как маньяк. Он не мог оторвать от нее взгляд, а она даже не повернула головы в его сторону, смотрела только на своего спутника. И, казалось, она не замечает больше никого вокруг.

Максим нащупал в кармане брюк мобильный, достал его и сделал незаметно пару фотографий этой пары. Тут же отправил своему безопаснику с приказом узнать все возможное об этой девушке и срочно.

Парочка направилась к выходу, а Максим провожал взглядом ее открытую спину и покачивающиеся бедра и сглатывал слюну.

Через час в телефоне сигнал оповестил о входящем письме на электронную почту. Максим открыл его и стал читать отчет от службы безопасности. Скучная анкета обычного человека, ничем не замаравшего себя перед законом, кроме штрафов за парковку в неположенном месте. Когда дошел до графы "семейное положение" и увидел "замужем", разочарование накрыло со страшной силой. И за кем? За этим Антоном. А Максим не понаслышке знал, какой тот мудак. Снова вспомнил ее влюбленные взгляды в сторону мужа. Разочарованно вздохнул. Не в его правилах было отбивать чужих жен. Поэтому он закрыл анкету девушки и спрятал телефон в карман брюк.

Настоящее время

За окном уже рассвело. Мужчина слышал, как дом постепенно оживает. Вот и Костик на кухне гремит посудой.

Нужно было что-то решать. Затягивать нельзя. Мысль, что Лена потеряет интерес к жизни, приводила его в ужас. А свои опасения, что она уйдет, чтобы больше не возвращаться к нему, он постарался запихнуть подальше, в самую глубину сознания. Чтобы не передумать. Иначе он не сможет поступить так, как было правильнее всего.

Вышел из кабинета и пошел в свою спальню. Привычными движениями распахнул шкаф и сменил домашние штаны на брюки и рубашку черного цвета. Широкими шагами направился к выходу из спальни и двинулся в сторону комнаты для гостей.

Он шел сказать Лене, что она может уйти, когда посчитает нужным. И что никто не станет ее задерживать. Впервые в жизни счастье другого человека значило для него куда больше собственного.

Больше всего на свете он хотел видеть ее счастливой. Даже, если не с ним.

Глава 15

Я проснулась, когда первые лучи восходящего солнца проникали в комнату. Понимая, что еще очень рано, осталась в постели в надежде, что смогу снова уснуть. Но сон все не шел. Память услужливо подбрасывала воспоминания о вчерашнем дне и этой ночи.

Понимала ли я, что Максим не отпустит? Да, я видела какой он, знала, что для него важнее всего его собственный комфорт. И я чувствовала себя разменной монетой в выстроенной им картинке идеальной жизни. Для него идеальной. А как для меня — этого я и сама теперь не знала.

Когда он ушел, я почувствовала укол совести за то, что обидела его своими словами. Несмотря на всю его непробиваемость, я чувствовала его, как никто другой. И я была почти уверена, что ему было небезразлично мое благополучие. Просто он не привык ставить чье-то счастье выше своего собственного.

Солнце осветило комнату и постель, в которой я лежала, продолжая сжимать край одеяла. Я не знала, как теперь вести себя с ним. Мне хотелось извиниться, подойти к нему и обнять. Несмотря ни на что, я любила его, хоть и не признавалась в этом. Но здравый смысл говорил, что не нужно прощать его, позволяя и поощряя его поступать со мной так и дальше.

Он не изменится.

Не поймет, насколько важна для меня свобода.

И он не отпустит.

Все это крутилось в голове, не давая покоя. Я любила его и ненавидела одновременно. За то, что не могу противиться ему. За то, что мое тело плавиться, превращаясь в пластилин, стоит ему появиться рядом. За то, что лишил меня выбора. Не спросил моего мнения. Не интересовался моими планами.

Он просто все решил. Сам. Всегда сам.

Нужно объяснить ему, как мне важно самой принимать решения. Иметь возможность делать выбор. Он поймет. Ведь должен же понять? Правда?

Тяжело вздохнув, я поднялась с постели и отправилась в ванную. Из зеркала увидела свое заплаканное лицо с опухшими от слез глазами. И это неудивительно.

Приняла душ, вымыла голову и высушила волосы. Они привычными кудряшками рассыпались по плечам. За все время пребывания в особняке я ни разу не пользовалась декоративной косметикой. И не потому, что ее не было. Все необходимое мне принесли на второй день моей жизни в доме. Просто не было желания. Сейчас же я достаю консилер и тушь для ресниц. Маскирую синяки под глазами и подкрашиваю глаза. Мне не хочется, чтобы Максим видел следы моих слез. Я хотела выглядеть сильной и уверенной в себе, когда пойду к нему.

Открываю шкаф и достаю простое трикотажное платье. Оно будет красиво подчеркивать изгибы тела.

Внезапно раздается стук в двери. Я замираю. В такую рань мог прийти только Максим. А он никогда не стучался. Просто распахивал двери и заходил, как к себе в комнату.

— Кто здесь? — спрашиваю, ощущая, как