Ошибка реинкарнации - Дмитрий Вектор

Он посмотрел на меня. В его взгляде больше не было холода. Там была уверенность. И что-то еще, от чего у меня по спине пробежали приятные мурашки.

Мы вышли из пещеры. Мутанты снаружи, почувствовав мощь Слезы Дракона, с воем разбежались.

Мы шли по Проклятому Лесу, и там, где мы проходили, туман отступал, открывая нормальную, зеленую землю. Деревья выпрямлялись. Мертвая зона превращалась в оазис.

— Тридцать дней, — задумчиво произнесла я, шагая рядом с ним. — Без совещаний, без судов и без интриг. Звучит как отпуск.

Цзыжань слегка сжал мою руку, которую он взял в свою (и, кажется, не собирался отпускать).

— Отпуск, — эхом отозвался он. — Мне нравится это слово из твоего мира.

Я улыбнулась.

Возможно, изгнание в Проклятый Лес было не самым худшим наказанием. Особенно если ты проводишь его с человеком, который ради тебя готов сломать все правила этого мира.

Глава 18. Долгий разговор у костра, или Корпоративная тайна Грандмастера Шэня

Прошло две недели.

Если бы мне в моей прошлой жизни, в уютном кабинете на пятьдесят восьмом этаже манхэттенского небоскреба, сказали, что я буду считать лучшим отпуском в своей жизни сидение в эпицентре Проклятого Леса, я бы уволила этого человека за профнепригодность.

Но факты — вещь упрямая.

Слеза Дракона сработала именно так, как было написано в тех-паспорте (то бишь, в древних легендах). Как только Шэнь Цзыжань установил сияющую каплю на высокий камень у чистого родника, который мы нашли, пространство вокруг нас преобразилось. Ядовитый туман отступил ровно на полмили, образовав мерцающий барьер. Внутри этого купола искаженные деревья выпрямились, покрывшись зеленой листвой, мох сменился мягкой травой, а воздух стал пахнуть озоном и хвоей. Мутанты сюда не совались — свет артефакта был для них токсичен.

Мы построили шалаш. Точнее, его построил Цзыжань, используя свои навыки боевых искусств для рубки сухих веток (за неимением топора он использовал ребро ладони, от чего у меня каждый раз дергался глаз). Я отвечала за логистику: сбор съедобных ягод (спасибо Системе за встроенный определитель ядов) и поддержание огня.

Наша рутина стала простой и странно домашней.

В этот вечер, на исходе пятнадцатого дня нашего изгнания, мы сидели у костра. Ночи здесь по-прежнему были холодными, но теперь нам не нужно было жаться друг к другу из страха умереть от переохлаждения. Мы сидели рядом просто потому, что хотели.

Цзыжань занимался тем, что методично затачивал длинную деревянную палку о камень, создавая копье для завтрашней рыбалки в ручье. Я сидела, подтянув колени к подбородку, и смотрела на пламя. Моя рана на плече, обработанная местными целебными травами, почти зажила, оставив лишь тонкий розовый шрам.

В тишине, прерываемой только треском дров, было уютно. Но мой аналитический мозг не давал мне покоя.

После того инцидента в Пещере Иллюзий, после того самого поцелуя, наши отношения перешли в стадию, которую я бы охарактеризовала как «напряженно-нежное партнерство с высокими рисками». Он перестал смотреть на меня ледяным взглядом. Он заботился обо мне так, словно я была величайшей драгоценностью (хотя я упорно доказывала свою самостоятельность). Но он все еще оставался Шэнь Цзыжанем — человеком-загадкой, обвешанным тайнами, как рождественская елка.

— Вы знаете, босс, — нарушила я тишину, подбросив в костер ветку. — В нормальных компаниях перед запуском совместного проекта партнеры проводят процедуру due diligence (комплексную проверку). Мы с вами сидим в одном лесу, спим под одной крышей, целуемся (я намеренно выделила это слово, наслаждаясь тем, как дрогнула его рука с копьем), но я о вас почти ничего не знаю. Кроме того, что вы великий воин, у вас проблемы с субординацией и вы любите рисковать карьерой.

Цзыжань отложил копье. Он посмотрел на меня сквозь пламя костра. В отсветах огня его лицо казалось высеченным из бронзы.

— Что ты хочешь знать, Линь Юэ? — его голос был спокойным, но в нем проскользнула нотка скрытого напряжения.

Я перевела взгляд на его грудь, затянутую в чистую (насколько это было возможно) холщовую робу. Когда я лечила его рану на постоялом дворе, я видела старые шрамы. Но один шрам не давал мне покоя.

— Ваш левый бок, — я указала пальцем. — Чуть ниже ребер. Там старый, рваный шрам. Похож на след от демонического когтя. Но Грандмастер Белого Лотоса не мог получить такую рану в честном бою — она нанесена в спину. Кто вас так приложил?

Тишина сгустилась. Ветер стих.

Я поняла, что задела очень больную тему. Система в моей голове молчала, видимо, решив, что этот уровень откровенности я должна пройти без чит-кодов.

Цзыжань долго смотрел на огонь. Я уже хотела сказать, что он может не отвечать, если это корпоративная тайна, но он заговорил. Его голос был низким, лишенным привычной командной стали. Он звучал как человек, который спускается в очень темный подвал своей памяти.

— Это не был демон, — медленно произнес он. — Это был человек, которого я называл братом.

Я затаила дыхание. Классика жанра Уся. Предательство.

— Его звали Вэй Хань, — продолжил Цзыжань. — Двадцать лет назад мы были лучшими учениками прошлого Главы Белого Лотоса. Мы были неразлучны. Я был мечом, он — стратегом. Все считали, что когда придет время, мы возглавим клан вместе. Я доверял ему больше, чем себе.

Он горько усмехнулся. В этой усмешке было столько застарелой боли, что мне захотелось подойти и обнять его. Но я знала, что сейчас ему нужно просто выговориться.

— Мы отправились на миссию в Северные Пустоши. Поступил сигнал о пробуждении древнего артефакта — Чаши Забвения. Предмета темной алхимии, способного поглощать ци других людей и передавать ее владельцу. Совет приказал уничтожить его.

Он замолчал, подбирая слова.

— Мы нашли Чашу. Но Вэй Хань он не собирался ее уничтожать. Он был амбициозен. Ему всегда казалось, что он в моей тени. Он хотел силы, которая позволила бы ему стать абсолютным владыкой Империи. Когда я поднял меч, чтобы разбить артефакт, он ударил меня в спину. Своим клинком, пропитанным ядом Теневого Лотоса.

Я невольно сжала руки в кулаки.

— Он забрал Чашу и оставил меня умирать в снегах. Я выжил только чудом — Старейшина Мо нашел меня через три дня, едва живого, с отравленными меридианами.

— А что случилось с Вэй Ханем? — тихо спросила я. — Совет наказал его?

Цзыжань покачал головой. В его глазах отразилось пламя.