Двойня для чайлдфри - Ольга Кобзева

Следователь переписал мои паспортные данные, взял номер телефона, я подписала заявление, написанное с моих слов.

— Виктория Сергеевна, вас вызовут в отделение для уточнения сведений, — напоследок сообщил Андрей Александрович, уже поднимаясь. — Выздоравливайте, всего доброго.

Я тоже поднялась, намереваясь вернуться в палату.

— Виктория Сергеевна, раз уж вы здесь, давайте обсудим схему лечения, — остановил меня доктор. — Витамины и физраствор оставим и на сегодня. Прямо сейчас у вас возьмут анализы повторно, нужно узнать, насколько нам удалось вывести вредные вещества из вашего организма, вечером сходите на УЗИ, посмотрим, как ваш малыш развивается и уточним сроки беременности. Вы можете прямо сейчас сфотографировать результаты анализов, — предложил мужчина. — Копии для вас я сделаю позже.

— Спасибо, — выдохнула, доставая телефон.

Сделала фото, сразу почувствовав себя увереннее, и пошла в палату искать в интернете информацию про дрянь, которой меня накачал Денис и насколько это может отразиться на ребенке. А еще ждать маму. Я, как в детстве, была уверена, что стоит только приехать маме, как все проблемы тут же будут улажены. Так всегда было, будет и на этот раз.

Глава 27

Мама прилетела этим же вечером. Почти весь день я проспала. Вадиму дозвониться больше не пыталась, как и он мне. Сразу из аэропорта мама направилась ко мне. Я так рада была ее видеть! Разрыдалась, положив голову на плечо самому родному человеку во всем мире. Мама дала мне на слезы только пару минут, а после пресекла это мокрое дело.

— Тебе нельзя так много плакать, солнышко, — вытирая мне лицо, по-доброму заявила родительница. — Смотри, что я тебе привезла, — и достала из сумки мою любимую хурму, хотя для нее еще не совсем сезон. Следом из большой сумки появился контейнер с блинчиками, а окончательно мою хандру добил термос с кофе. — Пей, я прикрою, — подмигнула мама.

— А почему нельзя открыто? — сделав первый глоток, спросила я.

— Так беременным вроде нельзя кофе, — растерялась мама. — Разве нет?

— Нельзя? — тут же испугалась я, отодвигая термос.

— Полезно все, что поможет тебе справиться с хандрой и поднимет настроение, — подала голос соседка по палате. — Я тоже кофе люблю. Спрашивала у Сергея Николаевича, так вот он сказал, что одна-две чашки в день пойдут только на пользу. Кофе стимулирует нервную систему, повышает аппетит и придает бодрости, — процитировала она врача. — Так что, если от него у тебя не повышается давление и не начинает биться сердце — смело можешь пить. Я Таня, — представилась она.

— Здравствуйте, Таня, а я Оксана Александровна. Вы, наверное, тут все уже перезнакомились.

— Да нет, — усмехнулась вторая соседка. — Ваша дочь только и делает, что плачет, знакомиться ей некогда. Я Надежда, — назвала она свое имя.

— Вика, — стыдливо пискнула я. — Девочки, вы простите, у меня последние дни выдались не самыми приятными, не до новых знакомств как-то было.

— Не переживай, — зыркнула на Надежду Таня, — мы все понимаем.

— Где ты остановишься? — перевела внимание на маму.

— В гостинице, наверное. Или квартиру посуточно поищу.

— Это, наверное, очень дорого.

— Не дороже денег, — отрезала мама. — Вика, ты ж не собираешься валяться тут целый месяц? А несколько дней или даже недель наш бюджет вполне выдержит. Это совсем не то, о чем тебе стоит переживать.

— Мама, я так рада, что ты прилетела, — потянулась я за объятиями. — Мне теперь не так страшно.

— Стужина? — в палату заглянула медсестра. — На УЗИ.

— С тобой сходить?

— Тебя вряд ли пустят, подожди здесь.

— Я тогда пока к твоему врачу схожу, — решила мама.

— Сергей Николаевич уже ушел, он был на дежурстве всю ночь, теперь заступит только завтра. Просто подожди меня здесь, ладно?

Перед кабинетом ультразвука меня охватила непонятная робость. Даже замялась перед закрытой дверью. Очереди не было, никого в целом коридоре. Наконец собралась с духом и постучала.

— Входите! — раздался приглушенный крик.

— Здравствуйте, — приоткрыла дверь.

— Стужина? Ложитесь.

Специалистом оказался мужчина в возрасте. Он терпеливо дождался, пока я улягусь на низкую кушетку, вытянув руки по бокам.

— Виктория Сергеевна, — тяжело вздохнул он. — Это ультразвук, а не рентген. Через одежду я ничего не увижу.

— Простите, — пискнула и потянула футболку вверх.

— Что вы делаете? — остановил врач. — Первый раз? Раздевайтесь ниже пояса и расслабьтесь вы наконец! Ничего пугающего в этой процедуре нет. Ни болезненного, ни неприятного. Сейчас увидите своего малыша, думайте об этом.

Вернула футболку на место, жутко смущаясь оголила требуемые части тела и снова легла на кушетку.

— Согните ноги в коленях и чуть разведите в стороны.

Сама процедура длилась минут десять, доктор долго что-то высматривал, водя датчиком прямо внутри меня, вбивал данные в компьютер, снова смотрел.

— Виктория Сергеевна, у вас в роду двойни были? — вдруг спросил он, а меня будто током прошибло, я уже знала, почему он спрашивает, догадалась тут же.

— У отца ребенка это частое явление в семье, — смаргивая набежавшие слезы, ответила я. Дышать вдруг стало тяжело, накатила тошнота. Теперь я уже стала понимать, что тошнота — первая реакция на волнение и нервы, ну и голод. А сейчас я и волновалась, и нервничала.

— Тогда поздравляю вас, Виктория Сергеевна, и будущего отца тоже. У вас двойня. Это не близнецы, однозначно. Пол пока определить никак нельзя. Нужно еще подождать, хотя бы четыре-шесть недель. Срок предположительно около семи недель, точнее с двойнями определить сложнее, особенно на ранних сроках.

Он еще поводил датчиком, что-то измеряя и внося данные, громко щелкнул какой-то кнопкой и вдруг протянул мне фото.

— Это ваши малыши, — пояснил доктор, а я разревелась. Натурально разревелась, хлюпая носом, глядя на фото моих детей. Моих и Вадима. Я обязательно ему расскажу, найду возможность с ним связаться, он должен знать. — Виктория Сергеевна, у вас слишком сильные эмоциональные скачки. Сообщите лечащему врачу, пусть порекомендует что-нибудь успокоительное. Я закончил, можете одеваться. Результат подождите в коридоре.

— Спасибо, — пискнула, прижимая к груди фото.

Оделась, не выпуская клочок бумаги из рук, то и дело на него поглядывая. Вышла в коридор, села на стул и принялась рассматривать снимок. На нем, конечно же, пока невозможно было что-то определить, просто две фасолины, тесно прижатые друг к другу. Мои крошки, — снова всхлипнула. Их двое! Мамочки мои, их двое!

Пока ждала результата к кабинету подошла женщина постарше с выдающимся животиком. Шла она, тяжело переваливаясь и то и дело останавливаясь, чтобы перевести дух. Грузно осела на стул рядом со мной.

— Чего ревешь? — обратилась по-простому.

— Их двое, — доверчиво протянула женщине фотографию.

— И у меня двое, — погладила она живот. — Пацаны. Никак место внутри не поделят, пинаются и пинаются,