До скорой встречи - Лекси Аксельсон

Я глубоко вдыхаю, открываю дверь и вхожу с новыми бинтами и антибиотиками — всё готово для обработки.

Прочищаю горло:

— Мистер Райдер, я осмотрю Ваши раны и оценю симптомы ЧМТ14. Постараюсь сделать всё максимально быстро, — стараюсь звучать профессионально, скрывая раздражение. Я избегаю зрительного контакта, уставившись на принадлежности в своих руках.

Дэнни поднимает на меня взгляд, и меня невольно тянет к его красивому лицу. Он сжимает челюсть, мышцы под кожей напрягаются, когда он встречается со мной глазами. Я стараюсь сохранить бесстрастное выражение, но стоит ему встать и нависнуть надо мной, как внутри всё сжимается.

— Эм?.. — невнятно бормочу.

— Просто скажи, что хочешь увидеть меня без кофты, Ари. Разве ты не гордишься своей честностью, как настоящий ангелок? — он хватает мой крестик, зажимает его между пальцами и ухмыляется. Потом отпускает, и цепочка снова ложится на шею.

Я хмурюсь, приоткрыв рот. Мне хочется убежать. Сердце колотится, мне становится так жарко, будто нужно обмахнуться. Он ещё и веру мою использует против меня.

— Дэнни, — шиплю я.

Он смотрит на меня сверху вниз, а я, запрокинув голову, бросаю на него разъярённый взгляд. Я прикусываю губу, и из его горла вырывается тихий рык. Его губы растягиваются в довольной полуулыбке, и я замираю. Этот рык погружает меня в оцепенение.

Он запускает палец под свитер и плавно стягивает его через голову, затем снова садится на больничную койку. Поворачивается ко мне спиной, и на меня смотрит Мрачный Жнец. Тату-мастеру, который работал над телом Дэнни, впору вручать награду. Рисунок настолько реалистичный, что от одного взгляда по коже пробегает холодок. Кажется, ещё немного и изображение оживёт. Настолько всё детально, что становится не по себе.

Я начинаю обрабатывать рану антисептиком, и мы сидим в тишине. Не то чтобы я не хочу разговаривать, просто не могу. Каждый раз, находясь рядом с ним, я боюсь сказать что-то не то. Стараюсь сосредоточиться и не позволять этому чертовски красивому мужчине отвлекать меня. Он пахнет невероятно. Запах одеколона наполняет лёгкие, и я невольно сжимаю бёдра.

— Вижу, ты всё ещё здесь работаешь.

Я закатываю глаза.

— Да, и никуда не собираюсь, — резко отвечаю.

— Жизнь на базе — это не солнце, радуги и бабочки.

Я вздыхаю.

— Да, заметила. Пока ты здесь, всё будет совсем не так, — бормочу я. — Всё. Теперь мне нужно оценить твою ЧМТ.

Я отступаю от него и ухожу на другую сторону палаты, словно только что ускользнула от кружащей вокруг акулы.

Снимаю перчатки и оборачиваюсь, утыкаясь прямо в грудь Дэнни. Он вторгается в моё личное пространство, и я задерживаю дыхание.

— Скажи, что я здоров.

— Что? — хриплю я.

— Скажи доктору Диасу, что я готов вернуться к команде, — требует он.

Я хмыкаю.

— Так это не работает, — качаю головой. Меня бесит, что он считает, будто может мной командовать. Пытаюсь обойти его, но Дэнни следует за мной, загоняя в ловушку своим телом.

Внезапно он касается пальцем моего подбородка, приподнимая его так, чтобы я смотрела на него. На его лице — деловитость и самодовольство, как тогда, в «El Devine», когда он намеренно меня дразнил при Норе.

— Ты так теряешься рядом со мной, что, похоже, тебе самой нужна оценка на черепно-мозговую травму, — говорит он жестким, низким и холодным тоном.

Он убирает руку, наблюдая за мной.

Моё сердце колотится так сильно, что, боюсь, он может услышать.

Я бросаю на него яростный взгляд.

— Ты и есть моя травма.

Он порочно ухмыляется, наклоняется ко мне, и его губы оказываются у моего уха.

Почему он меня так дразнит? Он знает, как действует на меня, и наслаждается тем, что выводит меня из равновесия.

— Вишенка, если я — твоя травма… представь, каким жестоким злодеем я мог бы стать в твоей истории, если бы в ту ночь всё зашло дальше.

Я отталкиваю его от своего уха, бросая на него испепеляющий взгляд, полный ненависти. Он отступает и дьявольски улыбается, выпрямляясь во весь рост.

— Лучше передай меня другому медработнику. Не думаю, что у тебя хватит духу здесь работать.

Прикусываю губу. Я отлично помню ту ночь, о которой он говорит. Что-то во мне меняется, когда я замечаю, что его взгляд задерживается на моим губам.

— Ты не злодей, Дэнни. Мудак, возможно. Но я знаю, что в тебе есть большее. Ты думаешь, что знаешь меня. Думаешь, я тебя не выдержу. Но, похоже, мы этого никогда не узнаем, да?

Он вздрагивает от моего ответа. Я бросаю ему вызов. Сама удивляюсь своей смелости. Его прекрасные глаза темнеют.

Я дразню его… и он это понимает.

Он рычит и тянется к шторе за моей спиной. Я замираю, наблюдая, как он резко задвигает их, отгораживая нас от стеклянных дверей.

О боже, что я натворила?

В следующий момент он прижимает меня к стене своим телом, и меня тут же накрывает волной возбуждения, будто я теряю опору. В любой момент кто-то может войти, и мысль о том, что нас могут застать, лишь делает происходящее ещё более волнующим.

Я поднимаю на него взгляд, когда его рука ложится мне на горло и мягко сжимает.

— Ты играешь с Дьяволом, Ангелок. Уверена, что хочешь отправиться в Ад?

А потом он впивается в мои губы, опираясь второй рукой о стену за моей спиной. Мы двигаемся с такой отчаянной страстью, что я понимаю: это добром не кончится.

Он такой плохой.

Я хочу его. Когда он рядом, мне кажется, будто я падаю в недра ада — и я готова с этим смириться.

Его язык проникает в мой рот, сердце бешено колотится, перед глазами вспыхивают золотые искры. Я не могу сдержать стон, когда другой рукой он притягивает меня к своему паху, и я чувствую это. Чувствую его. Он прижимается ко мне твёрдой выпуклостью, и я хочу большего.

Я тянусь к его брюкам. Меня трясёт от возбуждения. Мне плевать, что я девственница. Все мои принципы будто растворяются. Если мой первый раз случится в больничной палате — пусть так.

Его губы становятся настойчивее, язык проникает глубже. Боже, как я соскучилась по его поцелуям. Одна его рука пробирается под мой медицинский халат, касается кожи, тянется к бюстгальтеру. Шершавые, знакомые ладони проникают под ткань, и он сжимает грудь — сильно. Я стону ему в рот, а он улыбается, не отрываясь от моих губ.