Я тебя чувствую - Валентина Торкья

Так и есть. Она садится в шезлонг лицом к бассейну. Берет скрипку и закрывает глаза. Ее пальцы и смычок начинают скользить по струнам. Музыка нарастает, заглушая все остальные звуки.

Я тоже устраиваюсь в шезлонге на противоположной стороне бассейна и наблюдаю за ней издалека, ни о чем особо не думая. Мой взгляд падает на татуировку в виде лежащей на боку восьмерки, которую мы сделали вместе в мой день рождения.

Бесконечные возможности.

Аврора попросила меня составить ей компанию, но я думаю, ей вообще никто не нужен. Ни я, ни кто-либо еще. Она живет в своем мире, в своем измерении, составленном из бегущих друг за другом нот и тонов, которые то поднимаются, то падают, полностью обволакивая ее. Как барьер, защищающий от остального мира.

Я нахожусь по другую сторону барьера.

Я перевожу взгляд на воду, освещенную откуда-то из глубины подводными прожекторами. Мой отец всегда был против того, чтобы я ходил в бассейн. При этом он считает плавание совершенным видом спорта. А значит, я обязательно должен им заниматься, чтобы оставаться в прекрасной физической форме и быть здоровым. Ну, насколько может быть здоровым человек с моей болезнью, конечно.

Короче, по мнению моего отца, заниматься плаваньем надо, но только не в общественном бассейне и не в море. Слишком много людей, с которыми есть риск столкнуться, слишком много микробов, которыми есть риск заразиться, даже не заметив этого. В итоге я учился плавать в крошечном бассейне клиники доктора Верциллы.

А сейчас меня окружает музыка Авроры. Нью-йоркская ночь течет у наших ног. Все кажется возможным. Я снимаю одежду.

Аврора, все это время сидевшая с закрытыми глазами, едва заметно приподнимает веки. Как кошка, которая притворяется, что дремлет, а потом вдруг прыгает на тебя, как только ты к ней приближаешься. Аврора улыбается и продолжает играть.

Я в боксерах, и мне, наверное, должно быть неловко. Но мне почему-то все равно.

Я подхожу к краю бассейна и смотрю в воду, пытаясь достать глазами до дна. Потом зажмуриваюсь, задерживаю дыхание. И прыгаю.

Я не понимаю, холодная вода или теплая. Вынырнув на поверхность, я снова открываю глаза и гребу руками и ногами. Я плыву молча, в ноздри ударяет запах хлорки, музыка Авроры плывет где-то вдалеке. И внезапно стихает.

– Эй! Ты зачем остановилась? – кричу я. – Мне нужна музыка, чтобы не сбавлять темп.

– Кажется, из нас двоих бунтаркой должны была быть я, – говорит Аврора, кладя скрипку на шезлонг.

Я подплываю к ней и укладываю руки на край бассейна.

– Мы только что поели, и наши желудки вряд ли переварят эти хот-доги до завтрашнего утра, – продолжает Аврора. – Тебе очень хочется сегодня рискнуть жизнью, да?

– Допустим, – мычу я, плывя на спине к другому бортику бассейна. – В любом случае никогда бы не поверил, что бунтарем окажусь я. Да если бы не я, ты бы так и сидела в своей комнате в Милане и втайне от матери играла бы на скрипке, даже не пытаясь ничего изменить.

Аврора поджимает губы. У нее краснеют щеки. И я спешу сменить тему, потому что у меня нет ни малейшего желания утонуть в бассейне, пав жертвой очередного ее приступа гнева. Но я не придумываю ничего лучше глупой детской шутки.

Отвожу руку за спину, а потом вскидываю ее вверх по направлению к Авроре. Брызгами окатывает и ее, и шезлонг, и скрипку.

Аврора вскрикивает и соскакивает с места, хватая свой инструмент, как ребенка, который едва не утонул. Потом она одним быстрым движением снимает футболку, заворачивает в нее скрипку и вытирает ее с осторожностью реставратора, смахивающего пыль со скрипки Страдивари.

У нее гладкая бледная кожа на животе. А на руках – паутина шрамов. Правда, они теперь не так заметны, как в тот вечер на моем дне рождения. Я так и не признался ей, что пытался сделать то же самое в ванной. Я никогда больше этого не делал. Я понял, что все равно ничего не почувствую. Понял, что не стану к ней ближе, не пойму ее лучше. Поэтому не было смысла пытаться снова наносить себе раны.

– Ты идиот! – кричит Аврора, как только убеждается, что ее любимая скрипка не пострадала.

В ответ я снова окатываю ее водой.

Она рычит, бросает мне пару оскорблений, от которых покраснел бы даже дальнобойщик, и заныривает в бассейн, пролетая прямо у меня над головой.

Я едва успеваю отплыть в сторону.

Аврора погружается под воду рядом со мной, поднимая фонтан брызг.

Тут же выныривает и набрасывается на меня с кулаками.

Как только ее пальцы касаются моих рук и плеч, мир вокруг меня меняется. Я чувствую, что вода холодная, сильнее ощущаю запах хлорки. Что-то странно покалывает в животе. По телу пробегает дрожь. Все ощущения становятся резче.

Я не отвечаю на ее удары и уворачиваюсь, отплывая ровно настолько, чтобы она не дотянулась до меня.

Аврора немного успокаивается.

– Ты этого хотел, Маркони? – говорит она с улыбкой. – Искупаться нагишом?

– Ты вообще-то не голая, – отвечаю я, тыча пальцем в брюки, в которых она нырнула в бассейн. – Да и я тоже.

Аврора показывает мне язык и снова идет в атаку, обрушивая на меня лавину воды. Она на пару сантиметров выше меня, и это дает ей преимущество, которого я не ожидал.

Пока мы боремся, наши тела снова и снова касаются друг друга.

И каждое прикосновение как удар током. Настолько сильный, что я рискую потерять сознание.

Как в тот вечер на концерте, мне снова кажется, что все вокруг исчезает в мутной круговерти. Остается только она. Ее лицо, ее губы. Ее черные глаза и растрепанные волосы, прилипшие к мокрому лбу.

Аврора улыбается.

О чем она думает? Что чувствует?

Аврора медленно подплывает, глядя мне прямо в глаза.

– У тебя это уже было? – спрашивает она наигранно спокойным тоном.

Я сразу понимаю, что она имеет в виду, и отвечаю, театрально приподняв брови:

– Конечно. Не забывай, с кем имеешь дело. Я же всеобщий любимчик, помнишь?

Она поджимает губы:

– И с Сузанной тоже?

– Не-е-ет.

– Тебе понравилось? Ну, в первый раз?

Я молчу, замерев в воде. Аврора всего в нескольких сантиметрах от меня, но я боюсь, что если скажу то, что собираюсь сказать, она может убежать. Или, что еще хуже, засмеется. Но я все равно скажу. Я хочу это сказать. Хочу, чтобы она знала.

– Я ничего не почувствовал.

Первый раз у